Льдинка

«Ждать», – сказал сегодня Тух-Тух. Ждать… Какое унылое, вязкое слово, от него так и веет промозглой тоской! Пока Тима размышлял о возможных перспективах, какой-то потаенный внутренний голос проскрежетал ему прямо в ухо:

СМЕРТИ.

ЖДАТЬ СМЕРТИ.

Уже когда стояла глубокая ночь, из палатки неслышно вылез Артур. Как робот, на негнущихся ногах, он взял из рюкзака привычные предметы – веревку, фонарь и топорик. Затем, оглянувшись и убедившись, что за ним никто не следит, он отправился в знакомый лаз.

Все идет по плану. Вчера он очень много трудился, даже натер мозоли на ладонях, что было уж совсем немыслимо: уж что-что, а руки его нежными никак не назовешь. Он рассчитывал, что сегодня, в крайнем случае завтра, он закончит работу. И тогда… тогда он точно узнает.

Все время, пока он вчера работал, в его мозгу раздавался все тот же нежный голос. Он звучал мелодично и успокаивающе, навевая воспоминания о льющемся в горах чистом прохладном ручье, о котором так мечтает изнывающий от жажды путник, прошагавший не один десяток километров.

Хмельная ночь, когда грезы конденсируются из здешнего воздуха. Во рту неожиданно возник вкус морской воды. Юноша поперхнулся, и его вырвало.

«Ш-ш-ш-ш… все будет хорошо-о-о-о-о…» – пропел над ухом любимый голос, и Артур заспешил дальше.

Рано утром Тиму разбудила Яна.

– Что? Что случилось? – спросонья закрутил головой он.

Яна убрала со лба прядь лоснящихся волос (но все еще красивых) и дрожащим голосом сказала:

– Так, кошмар приснился. Тебе ничего в последнее время не снится?

– Не помню, – подавил зевок Тима. – Что тебе снилось?"

"– Самолет. Он прилетел сюда, за нами, – ответила Яна.

– Так это же хорошо! – попытался улыбнуться Тима, но вмиг стал серьезным, увидев, что Яна на грани истерики.

«Вечно геморрой с этими бабами», – с неудовольствием подумал про себя юноша.

– Только забирал самолет не нас, а гробы, – тихо сказала Яна.

Губы ее задрожали, и Тима поспешил обнять девушку. От нее шел кисловатый запах женского пота.

– Я все же думаю, что тебе это кажется. Твои нервы на пределе, и этим все объясняется, – сказал он.

– Почему мы не уйдем отсюда? – безнадежно спросила она.