Лед. Кусочек юга

Проверка за проверкой идет…

Я махнул рукой, прерывая оправдания, выпил вторую стопку и шумно выдохнул.

– Неплохо!

– Кто платит? – спросил Напалм, соскальзывая со стула с бокалом в руке.

– Ермолов, – объявил я. – Теперь понимаешь, почему так важно, чтобы его пропустили?

Пиромант фыркнул и толкнул массивную дверь. Та легко ушла в сторону, и мы прошли в соседний зал – сплошь заставленный столами и с полукруглой сценой. Пробоин в стенах здесь не было, только иллюминаторы, а вот в потолке прорех хватало с избытком.

– А почему «Стадион»? – поинтересовался я причиной, побудившей дать клубу столь неподходящее название.

– Чтоб никто не догадался, – буркнул пиромант и уселся за один из свободных столов.

Музыкальный проигрыш закончился, на сцене замелькали тени, начал подниматься белый дым, и в этом дыму вдруг возникла фигура парня в черной футболке, армейских штанах и высоких ботинках.

Лоцман.

Дурные мысли будто вбитый в голову гвоздь,Пиво не берет, становится комом в горле как кость,Курить давно бросил, качаюсь, здоровья немерено,Казалось бы, живешь и живи, коли судьбой так отмерено.А вот хрен там!Резкий речитатив исполнителя мурашками пробежался по спине, финальная фраза – четкая и размеренная – уколола под сердце, и я потянул Напалма из-за стола.

– Пойдем в другой зал!

На работу впотьмах, домой уже затемно,С неба то дождь, то снег, погода – говно, не радует,Днем гложет тоска, ночью давит бессонница,Кругом друзья, а в душе натянутым нервом звенит одиночество.

– А что такое?

– В тишине поговорим. И так голова болит.

Но дело было вовсе не в мигрени. Просто я действительно видел Лоцмана еще живым, и не могу сказать, что воспоминания об этом были хоть сколько-нибудь приятными."

"Смотрю на других, никто особо не парится,И только я с ножом на кармане в ожидании палева,Что к чему – не пойму, совесть как лед чиста,Какой еще, на хрен, кризис среднего возраста?!Я ж еще молодой…Напалм покачал головой, поднялся из-за стола и двинулся в следующий зал.