Ларец, полный тьмы

Тимофей поднял фонарик повыше, осветив простенькую деревянную мебель и огромную железную печь в дальнем углу.

С потолка свисала одинокая лампочка без абажура.

– Здесь есть свет, – оживилась Луиза. – Где-то должен быть выключатель…

Все вошли в дом, и Соловьева принялась шарить рукой по темной стене. Тимофей посветил ей, и они увидели массивный старый рубильник.

Луиза взялась за него и резко дернула вверх.

Пол вдруг резко ушел у них из-под ног. Послышался громкий треск, и все трое полетели во мрак. Девчонки одновременно истошно завизжали, и Тимофей понял, что сейчас оглохнет, причем навсегда.

Почти тут же он рухнул на твердый каменный пол, кто-то из девчонок свалился на него сверху. Фонарик вылетел из руки Зверева и, подскакивая, покатился по полу, выложенному широкими каменными плитами. Когда он замер, в тусклом сумраке перед ними возникло перекошенное от злости лицо Устиньи. Старуха с всклокоченными волосами и безумными сверкающими глазами и правда напоминала злобную ведьму.

– Что за… – начала Женя, скатившись с Луизы.

Устинья протянула руку в темноту и с щелчком дернула еще какой-то рычаг. Что-то сверху громко лязгнуло, и секунду спустя на ребят свалилась тяжелая сеть, сплетенная из множества тонких цепей.

И все они снова завопили, на этот раз от дикой боли.

26

Новая гипотеза

– Жена Ивана Поликутина изменяет ему с шофером? – Борис Макарский громко расхохотался. – С этим громилой Константином? Всегда подозревал, что в этой идеальной семейке не все так гладко!

– Считаешь это смешным? – с сомнением взглянул на него Владимир Мезенцев.

Полицейские сидели в кабинете шерифа, обсуждая сообщение Шилова. Сам Виктор только что вернулся в участок и занял свое место в диспетчерской. Мезенцев специально не закрыл дверь, чтобы парень слышал их разговор.

– Я сам едва из кустов не вывалился, когда они поцеловались, – смущенно вставил Виктор. – Кто бы мог подумать?

– В каждом доме, даже с самым красивым фасадом, есть свои собственные скелеты в шкафах, я уже давно это уяснил, – со знанием дела произнес пожилой следователь.

 – Но Виктория… Она меня удивила. – Макарский снова рассмеялся. – Столько лет знаю это семейство и ни о чем не догадывался, а ведь я на интуицию никогда не жаловался. Да она просто прирожденная актриса! И Константин тоже хорош. В присутствии шефа даже не смотрит на нее.

– Значит, Платон Долмацкий здесь ни при чем, – принялся рассуждать Владимир Мезенцев. – Против самой Виктории он ничего не имеет.