Лампа разыскивает Алладина

– Ну пятнашку!

– Без разницы, как ее называют, – пропыхтела я, влезая в грязный, сильно воняющий бензином салон, – гони за ними.

– А вам зачем? – неожиданно насторожился паренек.

– Господи, рули живей, уйдет ведь! Муж мой там, к любовнице спешит, хочу убедиться, что он с другой бабой встречается!

– Если гулять пошел, к юбке уже не пришьешь, – заявил водитель, садясь нужной машине на «хвост», – по себе знаю. Хоть в ящик засунь и запри, все равно щелочку найду и просочусь.

– Следи за дорогой, – рявкнула я, – не спрашивала твоего мнения, не упусти автомобиль.

– Не боись, я ас.

– Хотелось бы верить.

– Ну, точняк, – начал болтать юноша, – меня отец в пять лет за руль сунул…

Сцепив зубы, я наблюдала за дорогой. Ну почему принято считать, что женщины неуемные болтуньи, а представители сильного пола разговаривают лишь по большим праздникам? Да на свете полно трепачей вроде попавшегося мне сейчас на дороге шофера.

Глава 23

Игорь вышел на набережной, возле высотного здания. На первом этаже здесь когда-то располагался кинотеатр «Иллюзион», единственное место, где советские люди могли посмотреть лучшее кино, как тогда говорили, «западного производства».

Впрочем, насчет единственного места я, пожалуй, переборщила. В Москве еще имелись дома творческой интеллигенции: ЦДЛ, ВТО, «балалайка», «ластик» и «занудово»[7], где частенько устраивали показы, существовал и научный институт кино, его сотрудникам вообще в служебное время вменялось проглядывать разнообразные фильмы, но эти точки работали лишь для своих, простому смертному туда было не прорваться. А вот «Иллюзион» открывал двери любому москвичу. Требовалось лишь купить абонемент, ну, допустим, по теме: «Киноискусство Италии шестидесятых годов двадцатого века», и наслаждаться. Была, правда, небольшая неприятность. Перед каждым показом на трибуне появлялся лектор и начинал гундосить:

– На мой взгляд, Антониони…

Сколько раз мне хотелось встать и крикнуть:

– Лучше я обрету собственный взгляд! Кино давай!

Но ведь молчала же! Советские люди вообще были терпеливы.

Посильней замотавшись в обновку, я спряталась в небольшом скверике и стала наблюдать за Игорем, прохаживавшимся туда-сюда по набережной. Прохожих по тротуару бежало не так уж и много, от реки дул сильный ветер, но мне было тепло. Ужасная покупка оказалась неожиданно уютной.

На секунду ту часть набережной, где нервно расхаживал Игорь, закрыл от меня поток машин. Я встала на цыпочки, но ничего не увидела.