Лампа разыскивает Алладина

Сама говорила сто раз подобные фразы Лизе и Кирюшке. Но мне ужасно хочется есть, причем организм требует именно сосиску с булкой!

Ноги внесли меня внутрь крохотного зальчика. Около прилавка, вот удивление, змеилась очередь, состоящая в основном из весело хихикающих студентов. Хотя чему здесь изумляться? Хот-дог стоит дешево, а продавщица двигается со скоростью жирной, засыпающей осенней мухи.

Я навалилась на стеклянную витрину, за толстым стеклом которой был выставлен нехитрый ассортимент: несколько кусков торта, гамбургер, сосиски, и вновь погрузилась в мрачные мысли.

Жизнь не так фантастична, и все истории имеют логичные объяснения? Оно верно, но иногда фантастика так перемешивается с логикой, что и не понять, где заканчивается здравый смысл и начинается невероятное.

Те, кто не первый раз встречаются с Лампой, знают, что мой покойный отец, блестящий ученый, кроме докторской мантии имел еще на плечах и погоны генерала. Папа работал на военно-промышленный комплекс.

Дочери он, естественно, ничего не рассказывал, справедливо полагая, что ребенку не следует знать государственные тайны, но вот с мамочкой они по вечерам частенько обсуждали на кухне всяческие проблемы. Лет в семь меня начало грызть любопытство, очень хотелось послушать, о чем толкуют старшие члены семьи. Но дверь в помещение, где устраивались ночные чаепития, всегда плотно закрывалась. Пару раз я с самым невинным видом входила к родителям. Но они сразу замолкали, потом мама восклицала:"

"– Милая, ступай в кровать, опять простудишься.

Разве можно с твоим слабым горлом стоять без тапочек на линолеуме.

– Иди, мое солнышко, – улыбался папа, – хорошие девочки в столь поздний час видят седьмой сон.

Полная разочарования, я брела в детскую. Чем больше родители секретничали, тем сильнее мне хотелось узнать чужие тайны.

Однажды, после полуночи, я, съев на ночь арбуз, проснулась от естественного желания и побежала в туалет.

Не успела я устроиться поудобней, как из-за стены раздался голос папы:

– Семенюк талантлив.

– Он мерзавец, – воскликнула мама, – сам знаешь! Спит с аспирантками!

Забыв, зачем пришла в санузел, я стала вслушиваться в разговор. С тех пор маленькая Фрося[4] частенько просиживала в кабинете задумчивости. Конечно, подслушивать некрасиво, но, с другой стороны, негласно присутствуя при беседах родителей, я стала лучше понимать отца и мать.