Ладанка Жанны д'Арк

Нехорошо читать чужие письма, но в твоем положении это простительно. А я отвернусь…

Она действительно отвернулась, а я развернула записку и прочла:

«Завтра в семнадцать в кофейне около Бомбардира».

– Пойдешь туда? – быстро спросила меня Марго.

– Значит, ты тоже ее читала?

– Ну случайно получилось…

– Пойду. Хочу взглянуть на нее.

– Только смотри – никакого мордобоя! Тебе нужно о ребенке думать!

– Обещаю – мордобоя не будет. – Я сложила записку, отдала ее Марго и проговорила – Ну спасибо тебе за все, ты мне очень помогла.

– Мы, женщины, должны помогать друг другу!

– А теперь я поеду домой, очень спать хочется.

– Поезжай… а то хочешь, у меня оставайся, я тебе на диване постелю.

Предложение было очень соблазнительное, я жутко устала, но все же побоялась остаться в этом доме, так близко от Вадима. Опять же Цезарь. Хоть и сказала ему Марго, что я теперь своя, все же тревожно как-то рядом с таким чудовищем ночевать.

На обратном пути я раздумывала о содержимом записки.

«Кофейня возле Бомбардира…»

Что это за бомбардир, точнее – Бомбардир, с большой буквы?

И тут я вспомнила пешеходную зону на Васильевском острове. Там стоит памятник петровскому бомбардиру… возможно, именно его имела в виду та женщина. И кофейня поблизости наверняка имеется.

Значит, завтра нужно туда наведаться…

Точнее, уже сегодня, сообразила я, взглянув на часы. Четвертый час утра, скоро светать начнет.

К счастью, дверь нашей квартиры не была заперта на крюк, и скоро я вошла в свою депрессивную комнату.

Спать хотелось жутко, и едва я доплелась до своей кровати, как тут же провалилась в сон.

Снилось мне что-то странное, какой-то исторический блокбастер – рыцари в потускневших от грязи и крови латах пробивались по узкому мосту к воротам крепости, со стен на них сбрасывали камни и лили кипящую смолу. Один из них повернулся ко мне и прокричал хриплым, срывающимся голосом:

– Жанна, надо отступать!

А я закричала в ответ:

– Вперед! Только вперед! Победа будет за нами!

Что-то тяжелое ударило меня по голове – и на этот раз я провалилась в глубокий сон без сновидений.

"Вернувшись домой, Жанна никому не рассказала о своем видении – ибо боялась, что никто ей не поверит. И также страшилась уготованной ей судьбы. Но голоса снова звучали в ее сердце, и страдания человеческие переполняли чашу ее терпения.

Давно уже Франция не знала мира.