Шерловая искра

Тихо скрипит Колесо Обозрения,

Неба царапая угольный грот:

Горестно, горестно крутится, лязгая

Старых кабинок лохматая ржа.

Нет, не смотри! Эта тихая вязкая

Фата-моргана заманит кружа.

Стёкла разбитые — жёлтыми ризами

Голодно смотрят и немо зовут

В ниши кабин, где на сумрак нанизаны

Дюжины душ, не нашедших приют.

Нет, не гляди. Убегай, поворачивай!

Ты не из этих, кому не свезло.

В спину тебе проскрипит озадачено

Не получившее трапезы зло…*

Вероятно, что-то подобное подцепил Рон на Хирговом капище. А может действительно… Не мне — недавнему гостю в этом мире — судить, насколько «живы» боги неба Синцерии.

Вот где-то за этими размышлениями и пришла мысль о том, что поселили меня здесь не для того, чтобы я, веселья ради, одарила людей банальными пуговицами. Думается, ждут от меня чего-то более серьёзного и значимого. И я обязательно пойму, чего именно.

Всё по порядку. Отменить воздействие, полученное от голодного кровавого божества возможно, по версии мархаратского эскулапа очень даже просто — противодействием сил светлых богов. И более никак.

— Логично. Прелесть, а не дед. — была первая мысль, — И как всех этих Гроссов с Эринами организовать на сию милость?

Мой мысленный вопрос вслух более сдержанными выражениями практически продублировал Рон.

— Вам необходимо ехать в столицу.

— Точно! — подхватил муж, — Там же в самом центре Гордеро стоит храм всех богов. Вообще всех.

— Да не нужен вам тот храм! — сердито возразил Мираз и продолжил поучительно, как нерадивым школьникам, — Истинное место силы не в самой церкви, сколько говорить. Святой родник рядом с поселением в лесу окрест столицы — вот, куда идти следует.

— Родник?! — напряжённо переспросила я, вороша смутные воспоминания.

— Он самый. Старые, да мудрые именно возле него Гордеро возводили.

— Во сне моём тоже что-то шептали про родник. Я думала, что просто пить хочу, вот и мерещилась вода.

— Э-эх. Вот и скажи, что не ве… — Мираз осёкся, быстро глянув на Рона, не решаясь даже при нём обозвать меня ведьмой (обещал же), — …ве-едут вас светлые боги к спасению.

— Соглашусь с вами. — заново переоценивая значимость сна, признала я, — Только не пойму, чем мы им так дороги.