Шерловая искра

— Да что искать-то?! — обращаясь внутрь себя, пытаюсь найти хоть что-то, ну хоть что-нибудь, способное одолеть глумливое чудовище, которое медленно, как будто смакуя мой ужас и беспомощность, надвигается на нас.

— Нет во мне ничего! — вопит сознание, — Ни капли магии, ни какого-то другого дара! Нет их в вашем мире! И во мне нет!

Злость, ярость от ощущения обмана и холода подступающей всепоглощающей прожорливой бездны проснувшимся вулканом закипают внутри, поднимают на ноги. Ногти впиваются в ладони так, что, сквозь онемение прорезается боль, заставляющая чувствовать себя всё ещё живой:

— Не отда-а-ам!!! — лицо искажает гримаса слепого гнева так, что сама становлюсь похожа на этого монстра.

— …а-а-ам!!! — продолжаю орать уже наяву, пока Рон, хватая меня за руки, пытается вырвать из лап возвращающегося кошмара.

Он уже не тормошит, а просто трясёт, в лицо летят брызги воды. Крупные капли, смешиваясь с солью слёз, стекают на ночную рубашку, холодят грудь.

С силой открываю слепые глаза, давая солнечному свету прогнать наваждение, тянущее, как гнилая зловонная трясина, назад.

* * *— Пей! — в трясущиеся руки кто-то (судя по голосу — Ульмо) сунул кружку и подтолкнул ко рту.

Вяжущая горечь обожгла рот, горло… но голова начала проясняться. Пятна тьмы перед глазами схлопывались одно за другим, возвращая зрение."

"Рядом с кроватью, помимо Рона, действительно обнаружился Ульмо. А также и Мелькор, и Нэсси, и Идриль, и Флита с Корой. Оказалось, что своими воплями я перебудила половину замка.

— Тина? — осторожно произнёс младший, внимательно наблюдая, как я трясу головой, избавляясь от остатков жути.

— Здесь. — односложно ответила ему, и со всех сторон посыпались вопросы перепуганных моим состоянием родных людей.

— Как ты себя чувствуешь?

— Тина, что это было?

— Что с тобой?

Сон мрачной картиной снова напомнил о себе, и я, утыкаясь в рубашку мужа, заплакала.

— Не тревожьте её сейчас. — послышался требовательный голос доктора, — На, милая, попей ещё.

Рон бережно развернул меня к чаше, протянутой домашним лекарем.

Вместо ожидаемой горечи, язык и нёбо охладил совершенно другой напиток — свежий и приятный.

— Тебе нужно успокоиться и поспать. — продолжил Ульмо.

— Нет! Только не спать! — с новой силой навалилась паника.