Лайла. Сквозь галактику за счастьем

В Содружестве про Тирию ничего не знают, но эта история, произошедшая с неей из их галактики, сделает из разумных родной системы Лайна в глазах жителей Млечного пути настоящих монстров. Особенно если додумать и представить, что с молодой женщиной могли сделать тирианские мужчины, раз выкинули ее беременной из своей системы настолько подлым способом.

Но ведь это не так! Мужчины Тирии никогда бы не избавились от своей супруги, тем более ожидающей ребенка! Там наверняка случилось что-то страшное.

Что-то настолько ужасное, что погубило и искалечило не одну жизнь!

— Я расскажу, — пообещал молодой икеланец. Лайн еле слышно фыркнул.

“Ничего ты им, дорогой мой временный друг, не расскажешь, а вот я найду способ побеседовать с кем-нибудь из представителей этой миссии. Без информации от разумных из галактики Млечного пути мне никак не обойтись. Подпою кого-нибудь из них в верхнем станционном баре, куда гости из Содружества наверняка заглянут, да и запрограммирую на поиск нужной мне информации.

Тирия развязала мне руки в способах выполнений моей задачи по сбору информации, так что никаких указаний от куратора я не нарушу. Они мне потом еще спасибо скажут за то, что расфасовал по полкам целый транспортник старых тайн нашего высокородного Дайнагиата”.

— Нам нужно ее имя, господин Горн, — подал голос тирианец, произнося фразу на чистейшем икеланском языке с еле заметным акцентом, свойственным коренным жителям станции ""Намора"".

Никто сейчас не отличил бы его от икеланца. Даже самый искусный и опытный агент ""Тороса"".

Его приятель, ушедший в себя от столь удивительных откровений, очнулся и активно закивал.

Старик даже не заметил, что вопрос ему задал кто-то посторонний. Какой-то третий участник этого разговора, не предназначенного для чужих ушей. Он, кажется, начал бредить, постепенно отключаясь от реальности."

"— Роза Боянова, человек, — прошептал старик на грани слышимости.

— Я помню имена ее родных. Златан и Нана. Кажется так. Да. И еще... Она на не забыла имя того, чьего ребенка носила, пусть они и стерли ее память. Моис. Она кричала его имя во сне. Весь наш полет в Содружество. Каждый день. А потом... перестала и замолчала, замкнувшись в своем горе, причин которого даже не помнила. Словно... из нее ушла жизнь... По капле... Кап-кап... Кап-кап...

“Моис,” — повторил Лайн. — “Так-так, а вот это очень интересно.