Курсант: Назад в СССР 10

Вам ничего не угрожает, но во время беседы вы должны остаться с ним наедине, может, так он сможет открыться.

— Вы хотите, чтобы я выведала у него признание? Он мне ничего не скажет.

Она яростно замотала головой, а сама вцепилась в кресло, будто мы уже собирались тащить ее силой.

— Нет… Зайдите с другой стороны, дайте понять, что вы не сотрудничаете с нами, а просто опасаетесь за свою жизнь. Что вам страшно. Может, у него проснутся какие-нибудь родственные чувства. Может, он вас пожалеет и даст наводку, кто мог убить вашего парня? Что-то мне подсказывает, что он может быть в курсе.

Я специально говорил всё это очень быстро и весьма серьезно.

— Не знаю… — тихо пробормотала девушка. — Возможно ли это, снова почувствовать себя счастливой и беззаботной. Почему вокруг меня умирают люди? Скажите, Андрей Григорьевич?

Сигарету она еле держала, голос прорывался рывками — то громко, то совсем глухо. Я наклонил голову и предположил:

— Потому что это кому-то нужно?

— Кому? Кому⁈

— Вот так же и спросите у своего брата…

Глава 23

— А! Андрей Григорьевич, — полковник Булкин приветственно встал из-за стола в своем кабинете.

— День добрый, Сергей Альбертович, — я пожал твердую руку. — Помощь твоя нужна.

— Помогу? чем смогу, — кивнул начальник УВД, — чай или кофе?

— Да, хоть что, — я уселся за приставной стол.

— Понял, — Булкин хитро прищурился и вытащил из шкафчика бутылку с темно-золотистой жидкостью и два бокала. — Вот попробуй. Это тебе не какая-нибудь Молдавия, а коньячок знатный, из Армении, десять лет выдержки. Коллеги по старой работе там бывали, вот привезли, уважили.

Булкин откупорил бутылку, плеснул на пару сантиметров в каждый бокал. Один подвинул мне, а второй взял в руку, немного поболтал и с наслаждением втянул аромат ноздрями:

— М-м… А запах… Это не алкоголь, Григорич, это шедевр.

Я взял свой бокальчик, и мы чокнулись.

— Ну, давай, за успешное завершение дела, а то этот чертов Мясник всю репутацию мне портит. Был у нас городок тихий и спокойный, а тут на тебе — расчлененка из каждой щели лезет.