Курсант: Назад в СССР 10

Из запуганной бухгалтерши, превратившись вдруг в Шерон Стоун.

— Как же так? Боря уже несколько месяцев, как свободой дышит, в Новоульяновск вернулся, а вы его, говорите, не видели?

— Понимаете. Мы с ним никогда не общались близко. Мы совершенно разные люди.

— Расскажите мне о нем…

— Вы не представляете, — глаза Маши округлились, и произнесла она это чуть ли не шепотом, будто боялась за свою жизнь: — Он страшный человек…

Глава 17

— Вот как? — я вытащил блокнот, чтобы делать пометки. — Страшный?

Везти Машу к Горохову я пока не стал.

— Расскажите мне о своем брате, — подбодрил я ее.

— Он с детства был не такой как все, как будто и не брат мне вовсе, — Маша запахнула халатик под горлышко и всё теребила пуговку на нем. — У нас и матери были разные. Отец, кстати, частенько его бил. Ну, я его не сужу.

Она поджала губы. Я нахмурился.

— За что?

— Понимаете, он мучил животных… Убивал бездомных кошек и собак.

— И что, об этом никто не знал?

— Только я и отец. Папа был фронтовик, уважаемый человек, его постоянно приглашали на всякие встречи, собрания в школы и дома культуры — выступить или просто присутствовать. А тут сын таким растет, представляете, какое пятно на семье. Отец пытался выбить из него эту дурь побоями, но Борис лишь озлобился и убегал из дома частенько.

На глаза Маши навернулись слезы.

— Вы так переживаете за судьбу брата? — поинтересовался я, протягивая ей платок.

— Пусть он в аду сгорит, — вдруг еле слышно процедила Маша. — Нет. Мне его нисколько не жаль. Никогда не испытывала сочувствия к этому… Простите, не знаю даже, как его назвать… Садист.

— А почему тогда плачете?

— Извините… Отец умер не так давно, еще не свыклась с мыслью об этом.

— Понимаю, — кивнул я, а про себя подумал, что неплохо бы было навестить родителей.

Я, как приехал в командировку, был у них всего один раз. Завтра же зайду.

— А потом что было? Как развивались отношения у вашего брата с отцом?

— Что он натворил? — Маша вытерла слезы и уже смотрела на меня бодрячком. — Вы так интересуетесь его жизнью.

Я не стал очень уж лукавить.

— Борис Савченко подозревается в тяжком преступлении.

— Он кого-то убил? Этого следовало ожидать.

— Почему? — удивился я.

— Я же говорю, это не человек, это чудовище.