Купе смертников

Если вы собираетесь меня арестовать, я не произнесу больше ни слова, пока не приедет мои отец.

— Послушай, малыш. Сейчас сюда приведут Грандена. Габер находится в соседнем кабинете, и, судя по выражению лиц тех, кто меня окружает, он все полностью отрицает.

— А где Бэмби?

— Сидит в том же кабинете, что и я. У нее в руках огромный сандвич с ветчиной. И ест она с большим аппетитом. И ты сейчас последуешь ее примеру. Ты уже рассказал мне почти все, но кое-что осталось. Мы с тобой поговорим еще минуты две, а потом ты позовешь к телефону бригадира.

И после того как мы с ним переговорим, ты послушно последуешь за ним туда, куда он тебя отведет. Я тебе туда позвоню, понятно?

— Хорошо, только в любом случае сообщите моему отцу.

— Представь себе, уже сообщили. Итак, вчера после обеда?

— Бэмби вернулась в контору. У нее не было ключа, и я оставил дверь незапертой. Было без десяти два, что-то вроде этого, потому что Бэмби должна была вернуться на работу в четверть третьего. А я отправился на улицу Дюперре.

— Зачем?

— Потому что утром у дома Элианы Даррес я видел Грандена.

И что мне показалось странным, он тоже прятался, как и я: сидел в «дофине», который стоял неподалеку от дома. Теперь я думаю, что Габер вышел из этой машины.

— Итак, ты приехал на улицу Дюперре. Продолжай.

— Я поднялся. Вы были у Грандена. Я слышал ваш голос, стоя на площадке, хотя и довольно далеко от дверей. Вы спросили, слышал ли он когда-нибудь имена Риволани и Элианы Даррес. Он ответил отрицательно. Я ничего уже не понимал.

Когда вы вышли, я успел спуститься вниз на несколько ступенек. Но вы могли бы услышать, как я спускаюсь впереди вас. И я предпочел подняться. Вы спросили меня, не друг ли я Грандена.

— Значит, тот паренек в плаще — это был ты?

— Да. Вы меня уже видели на набережной Орфевр, а может быть, перед домом актрисы. Во всяком случае, вы подали мне одну мысль. Я поднялся к Грандену. Сказал ему, что я студент Сорбонны и собираюсь издавать студенческую газету. Мы поговорили. Я понял, что он чего-то боится.

Я пробыл у него минут десять. Задал ему несколько вопросов, которые были ему неприятны: о его комнате, о фотографиях животных. Я не решился заговорить об убийстве и понял, что я тоже боюсь. Я подумал, что если бы я по тому или иному поводу заговорил о поезде, то с его стороны было бы вполне естественным рассказать мне, что произошло с одной из его подружек.

— И ты попробовал?"

"— Попробовал. Он мне ничего не рассказал. Напротив, тут же стал задавать мне вопросы.