Купе смертников

И думал: почему сегодня я испытываю к нему меньше антипатии, чем обычно? И даже готов поверить, что он относится ко мне по-дружески? И машинально ответил полицейскому:

— Хорошо, хорошо, я иду, сейчас я приму ее.

Место 000

— Грацци? Это Жуи. Тебя вызывает Марсель.

— Кто там еще?

— Какой-то всезнайка.

— Займись им сам. Сейчас я занят, у меня эта девчушка.

— Но он желает говорить только с тобой.

— А я повторяю, займись им сам. Ясно?

— Жорж? Это Жуи. Что говорит этот парень, в Марселе?

— Он чертыхается, это слышно лучше всего.

— Соедини его со мной.

— Он уже повесил трубку.

— Жуи? Говорит Грацци. Что там было в Марселе?

— Только что? Какой-то парень. Он хочет, чтобы ты позвонил ему в кафе. Говорит, что ты поймешь в какое.

— Он сказал свое имя?

— Если бы я с утра стал записывать имена всех детективов-любителей, то исписал бы уже несколько шариковых ручек.

— Когда он звонил?

— Минут десять-пятнадцать назад.

— Я в кабинете шефа вместе с этой девчушкой. Позвони в кафе и соедини его со мной. Пока я буду с ним говорить, позвони в марсельскую префектуру, чтобы его не упустили, когда он повесит трубку. Затем найди Парди, пусть он поскорее привезет сюда шефа.

— Это так важно?

— Делай, что я тебе говорю, ясно?

— Вы Даниель?

— Да. Вы меня хорошо слышите?

— Что вы делаете в Марселе?

— Это очень долго объяснять.

— Кто?

— Бенжамина Бомба. Я знаю, где вы можете ее найти.

— Вот как? Я тоже, представьте себе. Какого черта вы делаете в этом кафе?

— Вы знаете, где она?

— Она здесь.

— Она с вами?

— Она со мной. Не кричите так. Что вы делаете в этом кафе?

— Это очень долго объяснять.

— Я никуда не тороплюсь; дуралей! И за разговор платим мы! Я думал, вы уже вернулись домой, в Ниццу.

— Вы знаете, кто я?

— Знаю, ведь я не глухой. А тут я целых три четверти часа только и слышу рассказы о ваших глупостях.

— Как она себя чувствует?

— Прекрасно! Сидит напротив меня, по другую сторону стола, обхватила голову руками и обливает слезами бумаги комиссара. С ней уже ничего не может случиться! Я куда больше беспокоюсь теперь за вас, дуралей! Черт побери, скажете вы мне наконец, что вы делаете в Марселе?

— Всему виной забастовка.

— Какая забастовка?

— На железной дороге.

— Какой сегодня день недели?

— Среда.