Кукушонок из семьи дровосеков

Да, хотела короткие волосы, но не «ежик»!

Светлана подошла к шкафчику.

– Ну, с этой задачей я справлюсь прямо сейчас.

– Польете мою макушку живой водой, и появятся кудри? – рассмеялась я. – Тогда уж и про брови не забудьте.

– Хорошо, – кивнула хозяйка кабинета. – Ваша задача сейчас – просто тихо подремать. Обещаю, результат обрадует. Бровки тоже понравятся.

Наверное, понятно, что я не поверила стилисту. Но решила, что хуже не будет, и закрыла глаза.

Светлана колдовала над моей шевелюрой долго. Потом я вышла из кабинета, включила телефон и нашла сообщение от Димона: «Окончательно обустроюсь в кабинете ближе к обеду, тогда и начнем совещание!» Потом обнаружила толпу эсэмэсок от Фаины и позвонила ей.

– Ты где? – принялась сразу возмущаться Рабкина.

– Стою в коридоре.

– Шагай в кафе, – велела приятельница. – Только не в то, которое в салоне, там уродские салаты из морковки. Сижу в «Пеликано», это в соседнем доме.

Я поспешила в указанное место и нашла Фаину в самом углу. Перед Рабкиной стояла большая тарелка с двумя эскалопами и горой макарон в сливочном соусе.

– Роскошно выглядишь! – похвалила она меня. – Укладка чумовая! Вроде у тебя была короткая стрижка. Откуда каре?"

"– Нет, просто до сих пор причесывалась так, что казалось, будто у меня шевелюра солдата-первогодка, – лихо соврала я, не желая сообщать Фаине о наращивании.

– Брови прямо соболиные! – продолжала восхищаться Фая.

– Интересно, кто-нибудь видел брови соболя? – улыбнулась я, беря меню. – Может, они у него совсем не прекрасные?

– В этом случае прилагательное «соболиные» не означало бы красоту девушки, – возразила Рабкина, быстро укладывая в себя спагетти.

– Вероятно, изначально данное выражение было шуткой, – продолжила я ненужную беседу. – Петр Сергеевич из бригады Филиппова, как видит меня в столовой, всегда говорит: «Приятного аппетита, Сергеева. Эк тебя разнесло! Стройная, ну словно корова». Кто-то мог про брови соболя…

– Да что ты прицепилась к зверьку? – скривилась Фая. – Забудь. И расскажи мужу про хамство Петьки.

– Не могу представить своего мужа, который кому-то по лбу стучит, – пробормотала я.

– Егор, если слышит, что кто-то меня коровой обзывает, вмиг звереет, – сообщила Фая, подбирая подливку.

– Иван Никифорович не решает проблемы в кулачном бою, – пояснила я. – И он никогда не повышает голос.

Рабкина бросила вилку в пустую тарелку, та жалобно звякнула.