Сердце Дракона. Том 19. Часть 2

Тело, усиленное терной и меч, пропитанный мистериями, служили всего одной цели — выжить и убить.

Удар, еще удар, всплеск крови, сплюнуть, удар, еще удар. И больше никаких мыслей. Никаких звуков. И так, до тех пор, пока перед ними вновь не расширился мост. И на берег, наступая на тела, погружаясь по щиколотку в кровь, не вышло еще около семи тысяч мечей.

— Хаджар, — Лэтэя, чьи волосы из почти серебренных стали ярко-медными, тяжело дышала и опиралась на копье. — Такими темпами мы не дождемся Шакха и Алба-удуна.

Генерал и сам это прекрасно понимал. Чтобы операция прошла скрытно, отряду гнома и пустынника пришлось сильно углубится по линии берега, так что их путь по озеру кратно удлинился. И сколько бы мечников воронов они сейчас не положили — никто не мог сказать точно, как много их находилось в замке, а что касается воинства Чужих Земель, то…

Отбив чужой меч и, легким движением запястья поддев вражеский клинок, Хаджар одним хлестким ударом отсек предплечье противника, после чего, на лету перехватывая клинок, вонзил его в живот фанатику, позволив хищному духу досуха выпить жертву.

Генерал обернулся и быстро оцени поле брани. Они довольно знатно порядили фанатиков, но среди тел, как неподвижных, так и стонущих, лежало ничуть не меньше воинов Хаджара. Может те и могли бы проявить себя лучше, если бы не отсутствие Реки Мира, но война не знала сослагательного наклонения.

— У меня есть идея, — процедил Хаджар. Он развернул меч перед собой и, выдохнув, призвал четверть запаса энергии, мистерии свет терны.

"Десятки и сотни воинов ордена, разрубленные и рассеченные, падали в мешанине брони и органов — своих и чужих. Хаджар уже собирался использовать технику еще раз, не заботясь о том, какими силами потом придется сражаться с Мастером секты, как небо рассек луч тьмы и черные крылья сложились на земле, выпуская на волю все того же безумца.

Несмотря на то, что Горенед представился, как “седьмой ученик”, Хаджар сильно сомневался в правдивости сказанного, потому как стоило тому появится на поле брани, как битва смолкла. Фанатики, при виде безумца, с поклоном отступали, освобождая место для сражения.