Кудесник

Поэтому Кузнецов был встречен приветственными криками, и рукопожатиями, ему сразу налили «штрафную», и только через полчаса Побиск смог вырваться для конфиденциального разговора с хозяином дома.

Устроились в кабинете — бывшей комнаты прислуги, которую переоборудовали под рабочее место, поставив стол, глубокие кожаные кресла и несколько книжных шкафов. А ещё на столе стоял блестящий новенькой краской экран персональной ЭВМ, и лежала клавиатура. Глушков уже оценил удобство набора текста, который можно править уже после набора, и распечатать одним движением.

Устроились в креслах, и когда Глушков разлил коньяк в две крошечные рюмки, и пригубили душистый напиток, Виктор Геннадьевич, кивнул:

— Рассказывайте.

— Да собственно всё. — Побиск развёл руками. — Когда меня посватали в это информационное управление, я честно говоря соблазнился большим окладом. Но когда нас собрали, оказалось, что какая-то светлая голова задумала собрать при Верховном Совете настоящий аналитический центр. Собрали и военных и гражданских, но в основном ребят и девчонок лет до тридцати.

Я там самый старый. И задачи интересные. Но когда я глянул на аналитику нашего начальника — то вот верите, пот прошиб. На первом и втором уровне анализа он вообще, как дома, на третьем вполне уверенно, и на четвёртом, вполне спокойно, но вот чувствую, что он ему не очень интересен. Слишком много шумов. О конкретике рассказывать не могу, сами понимаете — секретность, но в целом уровень анализа — превосходный. Но что куда важнее, он оперирует понятиями которых знать не мог. Если бы это был любой из моих учеников, то и тогда бы я удивился такому бешеному росту, и уровню самосознания…

— Так кто же он, ваш посланник? — Усмехнулся Глушков.

— А разве я не сказал? — Побиск удивился. — Это же этот, молодой парень, которого телевизор недавно показывал. Герой Советского Союза.

— Да… — Виктор Геннадьевич покачал головой. — А я вам ещё одну забавную историю расскажу. Пару лет назад, на ВДНХ, встретился мне юноша, который эдак целенаправленно ковырялся в выставочной вычислительной технике.

Меня тогда знаете, что заинтересовало? Его выражение лица. Ну вот как мы бы посмотрели на умственного инвалида. Сочувственно, грустно, и даже где-то болезненно переживая эту несправедливость. Так и он смотрел на новейшую вычислительную технику, которой мы по праву гордились. А после в разговоре, буквально разнёс всю мою концепцию ОГАС, буквально двумя фразами.

— Какими же? — Удивился Кузнецов.