Кто в чемодане живет?

 – Ах! Милое время! Крепостные девки летом под окнами поют! Папенька в карете!

Глаза Моти округлились.

– Сколько вам лет, госпожа Адилье?

Я незаметно ущипнул любимую женщину Генри за бок. Но поздно. Вопрос уже прогремел.

– Деточка, – снисходительно заметила Николетта, – увы и ах! Время не останавливает бег! Мне вот-вот исполнится тридцать!

Матрена вытаращила глаза.

– Но крепостное право отменили в тысяча восемьсот шестьдесят первом году. И Ване, ему… э… не тридцать, а больше.

Генри издал сдавленный смешок, я опять безжалостно ущипнул девицу, но та снова не обратила внимания на мои старания.

– Отвратительно запоминаю цифры, но про крепостное право отлично помню, потому что…"

"– Девочки, – резво перебил болтушку Алексей Юрьевич, – вы ошибаетесь, у Мусеньки настоящие камушки. Старинная брильяшечка. И сапфирики ей под стать. Матруся, полагаю, колье эдак века восемнадцатого? Платье вроде винтаж Ив Сен-Лоран, из его первых коллекций.

– …потому что прапрабабушка Фанни постоянно мне рассказывала, как их крестьяне плакали и свободы не хотели. Вопили: «Барыня, не бросайте нас, погибнем мы, неразумные, без вашего господского присмотра». А кучер Софрон с моими прапрапредками все богатство закопал, когда коммунисты наше имение жечь пришли, поэтому семья в эмиграции не нуждалась, – на одном дыхании выпалила Мотя, – у нас всегда были самоотверженные слуги.

Глава 25

Я опешил. Имение? Кучер? Матрена несла глупую отсебятину. В тщательно составленном мною сценарии вечера не было этого текста. Я придумал, как легализовать отношения Генри и Моти, и тщательно объяснил каждому участнику спектакля его роль. И какова канва пьесы?

Я организовал вечеринку для того, чтобы познакомить маменьку и ее юных бабушек-подружек со своей дамой сердца Матреной! А она, коварная! Увидела среди гостей Генри и влюбилась в него.