Кто в чемодане живет?

– По образованию я редактор, – начал я, – окончил некогда Литературный институт, а сейчас…

– О-о-о-о! – восхитился сын Анны. – Приятно встретить человека, с которым сразу ощущаешь общность взглядов. Восхищен вашей библиотекой, она не такая большая, как в замке, но подобрана с тонким вкусом, во многих томах закладки. Глубоко впечатлен вашей эрудированностью. И…

Из кабинета вышла Демьянка.

Генри запнулся на полуслове.

Я увидел, что изо рта псинки по-прежнему свисает красный с черными кружевами лифчик, и быстро произнес:

– Понятия не имею, где собака сие нашла, в доме нет женщин.

Демьянка приблизилась к гостю, села у его ног и завиляла хвостом.

– Вы ей понравились, – улыбнулся я.

Псинка встала и, тихо повизгивая, начала скрести лапой чемодан. Бюстгальтер она выплюнула.

– Удаляюсь, пошел искать остановку конки![3] – воскликнул Генри и скрылся на лестничной клетке.

Я вернулся в кабинет и обнаружил там Василия и Бориса в процессе увлекательной, но непонятной мне беседы.

– Следует отбить, – велел мой секретарь.

– Никогда, – отрезал Бурмакин, – нарушится структура листа, на выходе будет тряпка.

– Нет, – заспорил Борис, – если пренебречь молотком, получится жестко.

– Можно потяпать серединку, – согласился Вася, – но по бокам конкретно не трогать.

– Без муки жарить.

– Невозможно. Сухо будет.

– Масла побольше.

– Несъедобно.

– Хотите покажу, как правильно делать?

– Давайте, – согласился Борис и встал из кресла.

Василий поднялся следом.

– Вы куда? – не понял я. – О чем шла речь?

– Василий Федорович знатный кулинар, – восхитился Борис, – поделился со мной парой потрясающих рецептов, простых в исполнении, но, полагаю, очень вкусных. Террин из курицы с фисташками. Полкило куриной грудки, сто граммов ветчины, горсть очищенных фисташек, сливки двадцатипроцентные семь столовых ложек, бекон – двести граммов, соль, перец по вкусу, одна столовая ложка сливочного масла.

– О нет! – перебил Василий. – Фу! Разъемную форму, прямоугольную, можно воспользоваться той, что для кекса, застилаем фольгой так, чтобы снаружи осталось побольше железной бумаги.

– Железная бумага, – повторил я, – впервые слышу такое словосочетание.