Кто там во тьме?

– И любви!

– Да, верно. Какое правильное слово ты выбрал. Знаешь, Руне, ведьма вроде как не может никого любить, но если это не любовь, то тогда это просто черт знает что такое!

– Я знаю что чувствую по отношению к тебе. Не думаю, что кто-либо из настоящих людей испытывал такое же чувство нежности и преданности… Ну да, это и есть любовь!

– Спасибо тебе, Руне! Какие прекрасные слова! Но что же мы будем делать потом, когда кончится наше земное счастье?

– Не волнуйся, – успокоил он ее. – Совсем недавно мне пришлось побывать в Черных залах.

– Руне, Руне! Не богохульничай! – звонко рассмеялась Халькатла. – Но как же это все здорово! Вдруг Сага разжалобится и выделит нам в пользование небольшую пещерку?

– Может быть. Весьма вероятно. Между прочим, мы должны быть благодарны этому страшному Тан-гилю. Если б не он, да не его гнусности, мы бы никогда не нашли друг друга.

– А он наверно себе сейчас локти кусает, – возбужденно добавила Халькатла.

Снова хлопнула входная дверь в доме у Карине и Йоакима Гардов."

"Иоаким был на работе. Карине была дома одна, мыла посуду. Женщина вздрогнула.

Кто бы это мог быть?

На улице заливалась бешеным лаем собака.

– Есть кто дома? – раздался звонкий голос. Габриэл! Малыш Габриэл, радость моя, солнышко. Вернулся! Снова дома!

Кончились наконец полные тревог дни и ночи.

Карине, женщина сдержанная, не любила всяких там сюсюканий. Но тут она обняла сына и прижала к груди…

Прошло немало времени прежде чем мать и сын заговорили.

Нет, она всегда была против. Нечего брать ребенка в такое опасное путешествие. Но Карине знала, что другого выхода нет, а потом усмирилась и не жаловалась. Никто не знал о том, как она мечется по постели бессонными ночами…

И вот, наконец, Гарбриель дома, снова дома! Спасибо тебе, Господи, спасибо!

Наконец она выпустила сына из своих объятий.

– Боже, как же ты похудел! Как грязен! А во что превратилась одежда! А … – И замолчала. Во всем облике сына появилось что-то новое, незнакомое. Да, он стал совсем взрослым.

Нет, Карине совсем не понравилась жесткость во взгляде сына.

– Ну, Габриэл, рассказывай! Мы просто умирали от страха. Почему не позвонил, не предупредил что едешь домой?

– Не было времени.