Крымская ракета средней дальности

Я же вижу, как она с тобой обращается, как на тебя смотрит… Слова, жесты и взгляды влюбленной женщины подделать невозможно. Она сама их не замечает, потому как все происходит помимо ее воли.

Он встал за штурвал и принялся разворачивать яхту носом на маяк.

– Открой-ка крышку ящика, что у тебя под ногами, и вытащи бутылку, – сказал капитан. – Плохо идем… Волна сильная, а ветра нет. Надо мотор запускать…

Я присел у деревянного ящика, сколоченного грубо и неумело, приподнял крышку и увидел с десяток больших бутылок. На них не было этикеток, а горловины были закрыты всевозможными пробками.

– Нравится? – спросил капитан, когда я, медленно вытирая губы, пронзительным взглядом ученого смотрел на бутылку. – Можешь и мне бутылочку достать.

Мы проплыли мимо маяка и вышли в открытое море. Яхта взлетала вверх и падала вниз.

– Это все ерунда, – сказал капитан, когда я вышел из камбуза с горячим чайником. – Найди под лестницей бутылку с камфарой и как следует разотри девчонку с ног до головы. Только не полотенцем, не мочалкой, а ладонью. Тепло мужской ладони – вот лучшее лекарство от простуды для женщины.

Я спустился вниз и не без труда нашел среди ведер, шлангов и швабр бутылочку из-под пепси-колы, наполовину заполненную маслянистой пахучей жидкостью.

Войдя в каюту, я увидел, что Ирэн уже лежит в постели, едва ли не с головой накрывшись одеялом. Я присел на край полки и осторожно сдвинул край одеяла. Инспектор по чистоте крепко спала, уткнувшись носом в подушку, и дыхание ее было ровным и глубоким, и губы едва заметно подрагивали во сне, и румянец расползался по щекам, словно небо над восходящим солнцем.

"Я легко тронул Ирэн за плечо. Она не отреагировала, продолжая заниматься своим тихим делом с завидным увлечением и настойчивостью. Мне стало жалко ее будить. Поставив бутылочку с камфарой на столик, я тихо вышел из каюты и крепко прикрыл за собой дверь.

Когда я вышел на палубу, капитан уже допивал содержимое моей бутылки и не столько вращал штурвал, сколько опирался на него.