Крымская ракета средней дальности

Вы были у Фатьянова утром?» Я отвечаю: «Были, ну и что?» – «Когда вы от него вышли?» Я отвечаю: «Минут через двадцать, приблизительно в половине одиннадцатого. Его жена может подтвердить». А следовательша таким змеиным голоском: «Да, она уже подтвердила, что у вас был нервный разговор с Фатьяновым и что он высказывал вам какие-то претензии». Я тогда спрашиваю: «А что, в этом есть какой-нибудь криминал?»

Она ненадолго замолчала, чтобы перевести дух. Я пока не знал, чем закончился разговор Ирэн и следователя, но не сомневался, что наше положение аховое.

– Она продолжает пытать: «Вацура звонил Фатьянову после того, как вы расстались?» – «Нет, – говорю, – не звонил. Мы даже не знаем номера его телефона». А она мне: «Но жена Фатьянова утверждает, что звонил мужчина и представился Кириллом Вацурой…» Понимаешь, я слушаю ее, и мне не страшно, а смешно. Думаю, скучно бабе, вот она и задает глупые вопросы. Я в этом духе ей и отвечаю: «А если бы мужчина представился президентом, вы бы его на допрос вызвали?» Тут она вспылила и говорит мне: «В прятки со мной решила поиграть, дурочка? Но я с тобой играть не намерена! Фатьянов убит полчаса спустя после вашей встречи с ним, и у меня очень много оснований считать, что это сделали вы с Вацурой!» Я, конечно, обомлела.

– Она не сказала, где и как его убили?

– Жена подслушала весь разговор с параллельного аппарата. Мужчина, который представился твоим именем, сказал, что все проблемы решены, и предложил встретиться на Южнобережном шоссе.

– Фоторобот составляла его жена?

– Наверное. А кто еще? Я думаю, что когда ее допрашивали, она говорила только про нас. Чем-то мы ей не понравились.

– Лучше бы остались пить чай, – произнес я. – Что следователь еще спрашивала?

– Задала стандартный вопрос: где мы были в одиннадцать часов?

– А где мы были?

– В квартире у Тоси!

– Об этом, конечно, нельзя было говорить.

– Разумеется, я не сказала. Соврала, что мы загорали на городском пляже, но эта Мухина меня сразу же раскусила. Задрала мне край платья, а там, извиняюсь, не купальник, а, так сказать, повседневное белье. «В этом, – говорит, – ты загорала? Да еще и без лифчика?» Я больше врать не стала и сказала, что свидетельствовать против себя не намерена.