Кто не думает о последствиях…

Дальше стрельбище не размечалось, поэтому пришлось воспользоваться двухметровым шагомером и самим определить тысячеметровый рубеж, на котором установили две ростовые мишени – по одной на каждом направлении стрельбы.

Сделав дело, они пошли обратно.

– По поводу «двухтысячников»… – вернулся к недавнему разговору Ратников. – Все эти «максимальные дальности» в паспортных ТТХ винтовок – обычная реклама.

– Думаешь?

– А чего тут думать? Это так же, как и с кучностью. Если десять выстрелов произвести двумя сериями по пять каждая, то поперечник рассеивания получится лучше, чем при одной десятипульной серии! Так и улучшают кучность! Только на бумаге, а не на мишени…

Переговариваясь, они вернулись на огневой рубеж.

Горев уже приготовил патроны и терпеливо ждал.

На вышке загорелся красный фонарь. В данном случае он не был связан с теми ассоциациями, которые вызывает у большинства обычных штатских. Это был знак: людей в поле нет, разрешено открытие огня.

«Мечи» легли на карематы, припали к винтовкам.

Первые четыре выстрела показали, что с момента последних стрельб прицелы не сбились. Среднюю точку попадания по четырем пробоинам вымерять ни Ратникову, ни Котину не пришлось – настолько кучно легли пули. Превышение средней точки попадания над точкой прицеливания соответствовало табличному значению, по горизонтали отклонений не было.

– А давай на пари: кто на бóльшей дистанции в рубль попадет?! – предложил Котин. – На пиво!

– А давай, – отозвался напарник.

Но монет нашли только две.

Когда вновь вывесили белый шар, Горев отнес их и установил на двухстах метрах.

В монеты оба попали с первых выстрелов: в цейсовский прицел было хорошо видно, как пули сшибли серебряные кружки. На этом спор и закончился, не выявив победителей.

Шары до пятисот метров расстреляли тоже первыми выстрелами, почти одновременно.

На шестьсот стреляли поочередно, не торопясь. Первым – Ратников, вторым – Котин. У обоих первые пули прошли мимо цели. Желтый и красный шары продолжали вызывающе торчать среди бурьяна, как гигантские, явно несъедобные грибы.

Они были так плотно привязаны к колышкам, что почти не шевелились ветром, который усилился, достигнув шести метров в секунду. Соперники, ни говоря ни слова, сделали поправки и расстреляли шары вторыми выстрелами.

Только после этого, не поднимаясь, Ратников повернул голову к лежащему справа товарищу:

– Вот и представь, Виктор, что шар – голова… Хотя он в два раза больше! И то со второго захода.