Кто не думает о последствиях…

 – Проехали… А насчет обеда… – Он почесал затылок. – Раз хотят, пусть приходят. Только ты мне помоги шашлык пожарить. Я на троих не рассчитывал…

– Конечно, помогу! – обрадовался Сандро. – Всё сделаю!

Через час трое приезжих сидели за накрытым столом, с аппетитом ели шашлык, сыр, лаваш и, хотя только что познакомились, оживленно разговаривали. Вопреки подозрениям Гочи, постояльцы Сандро не напоминали тех немцев. Здоровые грузинские мужики, с грубыми лицами, классическими орлиными носами и холодными глазами под широкими сросшимися бровями… Манерами и волчьими повадками они скорее походили на Азата.

Но Гоча их не боялся. По характеру тушинец – почти хевсур, или сван, а с ними, как хорошо известно, лучше не связываться – люди жесткие, бесстрашные. Всё ведь от силы духа зависит. Даже поговорка такая есть: «Если сердце из железа, и деревянный кинжал хорош!» А под телогрейкой у Гочи висел самый настоящий родовой кинжал, который не заржавел за сто пятьдесят лет, потому что время от времени пил кровь врагов.

Вино и чача остались нетронутыми. Гоча отметил, что гости Сандро были бы не против выпить, но Азат им запретил. Или просто не одобрил, а они его послушались. Вообще, Гоче показалось, что все трое были раньше знакомы. Или у них был общий знакомый и общие дела.

Краем уха он услышал, что упоминали о каком-то вертолете, который должен прилететь за этими двумя. Не похожи они, правда, на тех, за которыми вертолеты прилетают. И лица простецкие, и куртки дешевые, камуфляжные, и свитера крупной домашней вязки… Только ботинки дорогие – высокие, на шнуровке, как у Азата… Хотя кто их сейчас разберет – у богатых свои причуды. Да и какая Гоче разница? Они ведь не у него живут…

Неожиданно Азат вежливо подозвал его, поблагодарил за вкусный обед, поинтересовался: когда закрываются дороги, много ли народу остается зимовать наверху? И его сотрапезники спрятали недобрые взгляды, даже улыбались.

– В конце сентября уже пойдет снег, а с октября по июнь дороги закрыты, – обстоятельно рассказал Гоча. – У нас многие остаются, а в Шенако только две семьи.