Кто не думает о последствиях…

 – Да и маскироваться от кафиров[7] надо…

– От кого?!

– Когда ты ехала, у тебя документы проверяли?

– Да, несколько раз!

– Вот они и есть кафиры! Пришли на нашу землю, убивают наших соотечественников, а мы с братьями ведем против них священную войну…

Вдруг Дадаш резко сел на кровати, рывком за плечо развернул Мариам к себе, впился встревоженным взглядом:

– Кстати, ты стерла нашу переписку? Уничтожила мой адрес?

У Мариам сердце провалилось куда-то вниз. Забыла! Ссора с матерью все перебила, и она совсем для другой цели возилась с компьютером… Но ничего страшного: родители не знают даже, как включить комп…

– Конечно.

Что ты так испугался?

Дадаш перевел дух и снова опустился на постель."

"– На нас все время охотятся, надо соблюдать конспирацию.

– Поэтому у тебя пистолет?

– У нас так принято. К тому же мой старший брат – амир. За него объявлено вознаграждение…

– Кем? Этими… Кафирами?

– Ну, да. Они могут и меня схватить, а теперь и тебя.

Потому что ты уже на нашей стороне. Так ведь?

– Конечно! – Мариам действительно искренне ненавидела этих кафиров, которые хотят разрушить ее счастливую жизнь. – А сколько у тебя братьев?

– Один – Исраил!

– Ты же сказал, что вы с братьями ведете войну… Значит, есть и другие братья?

Дадаш снисходительно улыбнулся:

– Воины-муджахеды все братья! И хотя не по крови, а по вере, это ничего не меняет. Так что у меня много братьев!

Первую неделю в Узергиле Вика-Мариам прожила, как в раю.

Домик хоть и маленький, но свой. К тому же с милым, как говорится, рай и в шалаше… Правда, Дадаш строго-настрого запретил выходить ей из дому и ходить по улицам…

– У нас так не принято, – объяснил он. – Соседи вообще не должны тебя видеть до свадьбы. Когда стемнеет, можешь посидеть во дворе на воздухе. Да и после свадьбы у нас женщины не бродят без надзора, как овцы. И с посторонними мужчинами разговаривать нельзя… Ну, этому тебя Фатима научит…

Дни летели один за другим.

Бурные жаркие ночи пролетали быстро, утром Дадаш уходил по одному ему известным делам, возвращался вечером, и снова обыденность растворялась в ярком и остром фейерверке неизвестных ранее ощущений… В принципе, Мариам устраивала ее новая жизнь. Здесь ее никто не обижал, не было обязательных неприятных дел, не было надоедливой и тягостной опеки родителей.