Кто не думает о последствиях…

– Попрошу освободить проход! – громко сказал Мальцев, и металлический голос гулко отдался в ограниченном пространстве. Люди расступились.

Через несколько минут они вышли во двор. Впереди – Назаров, за ним Шаура с Мальцевым, плотно зажимающие своими громоздкими телами «Великого Гаруна», замыкал конвой Хомяков. Семин продолжал съемку, то сзади, то забегая вперед."

"Во дворе их кольцом окружил еще десяток бойцов. В таком виде они вышли через сорванные ворота, пулеметчики и несколько стрелков остались на местах, блокируя выходы из дома.

Но люди Джебраилова строго выполняли приказ – ни один не пытался выйти из здания.

Оказавшись на пустой площади, «Великий Гарун» принялся с надеждой оглядываться по сторонам. Но бурлящей и негодующей толпы не заметил – только перекрывшие улицы бронетранспортеры, спины солдат оцепления, за ними – небольшие группы начавших собираться зевак. А подняв голову на какой-то гул, увидел спускающийся с высоты вертолет. Через минуту гул усилился и камуфлированный «Ми-8» приземлился на середину площади.

Распахнулся люк, в нем показался настороженный Выхин с автоматом наизготовку. Двигатель выключать не стали, медленно крутящиеся лопасти вздымали пыль, обрывки бумаги и другой уличный мусор.

Ошеломленного Джебраилова быстро затолкали в салон, туда же погрузились конвоиры со следователем, подбежали и запрыгнули внутрь задержавшиеся во дворе бойцы. Люк захлопнулся, двигатель набрал обороты, и машина резко пошла вверх.

Мальцев по закрытой связи соединился с командиром дивизиона.

– Орел в клетке, возвращаемся.

– Принял, – ответил Анисимов. – Поздравляю!

БТР задом выехал из двора дома-крепости, вэвэшники сняли оцепление, погрузились в «Газели», бронетранспортеры и грузовики, транспорт выстроился в колонну и отправился к месту дислокации. С момента начала операции «Гвоздь для кепки» прошло двадцать минут. «Гвоздь» выдернули. Но об этом напоминали только сорванные с дома «Великого Гаруна» ворота.

* * *Вертолет резко набрал высоту и взял курс на Моздок.

В пассажирском отсеке было шумно, тесно, пахло рабочим потом, оружейной смазкой и страхом. Страх исходил от Великого Гаруна, хотя внешне он его не проявлял. Хозяин Махачкалы неподвижно сидел на неудобном сиденье, откинувшись на вибрирующий металлический борт, и смотрел перед собой невидящим взглядом. На него все же надели наручники – так положено по правилам конвоирования в воздушном судне. Хозяин Махачкалы, а может, и всего Дагестана находился в прострации.