Кто не думает о последствиях…

Очевидно, он отчаянно пытался с кем-то связаться, и только услышав шаги, изобразил начальственную занятость, ожидая, пока его отвлекут от важных дел.

Шаура это и сделал, но не так, как ожидал «Великий Гарун»."

"– «Снегирь-16», я на месте. Ждем вас, – сказал он в гарнитуру шлема.

– Вас понял, выдвигаемся, – ответил Мальцев и кивнул сидящему напротив следователю: – Пошли, там все тихо. Но бронежилет можете надеть.

– Спасибо… Раз все тихо, обойдусь… По всем правилам, надо и обыск сделать… Только меня предупреждали, что времени мало…

– Не просто «мало», а пятнадцать минут, – сказал Мальцев.

– Ну, тогда я все-таки надену защиту…

Тем временем в своем кабинете Гарун Джебраилов оторвался от бумаг, как будто только сейчас заметил посторонних. Он поднял голову и увидел вооруженные до зубов фигуры в устрашающей экипировке. Зрачки беспокойно метнулись из стороны в сторону, но ни один мускул на лице не дрогнул. И маска крупного руководителя, привыкшего к беспрекословному повиновению, тоже не растворилась в изменившейся реальности.

– Кто вы такие? – вежливо, но твердо спросил он.

– Это не имеет значения, – отозвался Шаура. – Сейчас придет официальное лицо и все вам объяснит.

– Ну, тогда я еще поработаю. Завтра у меня важное совещание, – мэр вновь склонился над бумагами.

«Замечательная выдержка! – отметил Шаура. – Наверное, надеется, что все обойдется, как всегда обходилось…»

Послышались быстрые шаги, в кабинет вошел Мальцев, за ним «Иванов».

– Здравствуйте! Я следователь по особо важным делам Следственного управления Следственного комитета, – скороговоркой представился «Иванов», не называя фамилии. – Сейчас производится ваше задержание. Все материалы и протокол будут составлены на месте, куда мы вас доставим!

– Ну, а на каком основании вы меня задерживаете? – по-прежнему спокойно спросил Гарун.

– И где понятые? – спросил появившийся в дверях Абубакаров.

– Вот главный документ!

«Важняк»[62] начал зачитывать постановление об аресте. Джебраилов внимательно слушал.

Мальцев отошел в сторону, вызвал по рации Выхина.

– Воробей, поднимайся, – коротко скомандовал он. – Два тона – сигнал посадки.