Кто не думает о последствиях…

– Поэтому и начать строительство решили оттуда…

Водитель смотрел в карту, а Карим внимательно рассматривал Ивана Степановича, будто проверяя – правильно ли он говорит.

– Во-вторых, неподалеку был поселок с таким странноватым названием… Занадворовка, что ли… Но людей оттуда переселили. Хотя некоторые, по-моему, остались.

– Ладно, все ясно, поехали! – подвел итог Карим."

"Мончегоров вернулся на место. Рустам и Тайга предупредительно подвинулись, сидящие напротив Муха, Облом и Карнаух старались не встречаться с ним глазами.

Значит, признали, что он относится к другой, более важной породе. Но это признание надо все время поддерживать и подтверждать свой авторитет, иначе разорвут на куски, как любая стая разрывает утратившего силу вожака…

* * *Вначале вездеход шел достаточно мягко – сперва по дороге, затем по тропинке, протискиваясь между стволами и легко ломая молодые деревца, потом по просеке… В пассажирском отсеке воняло ваксой, немытыми телами, а в дешевом табачном дыме можно было топор вешать.

По настоянию Ивана Степановича открыли верхние люки, но это не очень оздоровило атмосферу.

– Еще… Еще… Стал…

– Банк! Давай еще… Ушел!

– Муха, открывай! У меня девятнадцать!

– Бл… Восемнадцать…

С каждым десятком километров рельеф усложнялся, в салоне началась качка. Иногда БРДМ переваливалась через поваленные деревья, иногда проваливалась на полметра-метр, пассажиров бросало друг на друга, падали на пол карты, что вызывало взрыв возмущения, впрочем, сдерживаемого настолько, что даже обходилось почти без нецензурных слов.

Карты поднимали, собирали разлетевшиеся деньги, и партия продолжалась. Играла только «шайка»: Иван Степанович не знал таинств «очка», Рустам просто отказался, не объясняя причин, а Карим так и остался в кабине рядом с водителем.

Чем дальше на север продвигалась экспедиция, тем гуще становилась тайга и тем хуже дорога. Качка превратилась в шторм. В конце концов «шайка» была вынуждена прекратить игру: карты и деньги разлетались ежеминутно.

Через шесть часов пути вездеход, тяжело преодолев овраг, остановился, порядком надоевший гул двигателя смолк.

Пассажиры высыпали наружу, разминая кости и подмывая тугими желтыми струями окружающие деревья.

– Слышь, как говоришь, тебя зовут? – спросил Карим у встретившего их первым мужика.

– Тайга! – с вызовом повторил он.

– Я же тебе сказал, чтобы без всяких кликух! – нахмурился казах.

– Кончай блатовать, бугор! – скривил губы Тайга, оскаливая неровные острые зубы.