Кто не думает о последствиях…

Того бросило в жар: он никогда не видел таких денег. Сколько здесь? Тысяч пять, не меньше! Рука непроизвольно потянулась к деньгам, но он ее отдернул.

– Это аванс, – сказал Наби. – После подготовки и обоснования проекта возобновления работ получите еще столько же…

Ничего себе! Это же какие деньжищи!

– Что ж, я согласен! – кивнул Иван Степанович и сунул деньги во внутренний карман пиджака. Он ощутил, как его охватывает тот молодой азарт, который остался в далеком прошлом. – Мне понадобится две недели. Хотя… Черт, совсем забыл!

– В чем дело? – насторожился Наби, заглядывая ему в глаза.

– Да, у меня небольшие проблемы… Хотя какие, к черту, «небольшие»?! – Мончегорова словно прорвало. – У меня большие проблемы! Меня выселяют! Ходят какие-то люди, предлагают продать дачу, грозят пожаром, полиция и районное начальство с ними заодно! Сейчас у меня это сидит, как кол в голове! Я вряд ли смогу работать в таком состоянии. Да они могут меня выселить в любой момент, я и расчеты не успею закончить…

Гости переглянулись.

– Не волнуйтесь, – твердо сказал Наби. – Больше вас никто не будет беспокоить.

И посмотрел на Карима. Тот кивнул.

– Как не волноваться? Они нашли непорядок в документах, приходили из администрации, сам заместитель районного архитектора, все сказали, чтобы я выселялся!

И снова Наби посмотрел на него, как взрослый на несмышленыша.

– Даже не думайте об этом, Иван Степанович, – повторил он. – Очень скоро вы убедитесь, что мы не бросаем слов на ветер.

Черная «Камри» уехала. Иван Степанович проводил ее взглядом, потом перевел взгляд на белый прямоугольник из твердого картона с золотой надписью: «Посольство Республики Казахстан, заместитель руководителя аппарата Карим Худобейдыров». Выглядело это очень солидно.

Гости практически не ели, и почти вся закуска осталась нетронутой на столе. Он выпил еще рюмку, съел кусочек конской колбасы, пересчитал доллары – там оказалось не пять, а все десять тысяч.

Весь следующий день Иван Степанович посвятил разбору старых рабочих тетрадей, хранившихся на пыльном чердаке. Черновые эскизы и записи, непонятные непосвященным, могли стать хорошим подспорьем для подготовки обоснования. Конечно, они касались только открытой части проекта, однако хранить их дома тоже было запрещено. Но он оставил их, так – на всякий случай.