Крысятник

Тарантул отпил глоток вязкого, обжигающего напитка и объявил:

— Его зовут Михаил Чертанов, майор, работает в МУРе. По моим данным, с братвой дружбу не водил, но и заподлянок не допускал. В убойном отделе считался одним из лучших оперов.

— Куда же он подевался? Его таки замочил Серый?

— Нет. Мента закрыли в Матросской Тишине. В общей камере."

"— Однако! — выдохнул Варяг. Поднятая кружка застыла на половине пути. — Кто там сейчас на «индии»?

— Смола и Скок, они относят себя к законным ворам.

— Не растолковывай, — отмахнулся Владислав, — обоих я знаю не хуже тебя.

Тарантул нахмурился, не очень-то приятно, когда напоминают о диссидентской юности. Это очень похоже на тот случай, когда строгая хозяйка тычет беспомощного котенка в загаженный угол. Сам-то ты считаешь себя честным вором, а люди смотрят на тебя совсем иначе.

Варяг поставил недопитый чифир на стол и продолжил:

— Значит, так, через мусора этого вполне можно выйти на Серого. Ты помолчи немного, я черкну несколько строчек.

— У Скока при себе мобильный, можно позвонить.

— Не надо, — отмахнулся Варяг. — У стен есть уши, тем более у тюремных.

Варяг достал из кармана ручку, блокнот и, задумавшись на пару секунд, что-то бегло набросал на бумаге. Потом прочитал написанное и добавил еще пару слов. После чего аккуратно сложил письмо в треугольник, напоминающий фронтовое послание, и, достав из буфета моток ниток, прошил его по краю.

— Вот, — протянул он маляву Тарантулу, — сейчас отложишь все свои дела и немедленно переправишь письмо на кичу.

Тарантул почтительно взял ксиву.

— Может, что на словах передать? — спросил он, пряча бумагу во внутренний карман.

— Ничего не надо… Все, что нужно, я написал здесь.

— Ну, так я пошел? — спросил Тарантул, понимая, что разговор уже закончен.

— Тебя проводят. Как только письмо попадет по назначению, позвонишь мне.

— Понял, — ответил Тарантул, поднимаясь.

Соседняя дверь тотчас открылась, и широкая тень охранника упала на Тарантула.

До сих пор за его безопасность отвечал Тарантул. Но в этот раз вор пренебрег его услугами, и Тарантул мучился вопросом, чем же вызвано такое недоверие. Однако по лицу Варяга, совершенно беспристрастному, невозможно было угадать его мыслей.