Крысятник

Сбоку раздалось какое-то настораживающее шуршание. Михаил резко повернулся на звук и увидел, как один из блатных, сидящий на ближайшем шконаре, отжался на руках, приготовившись ударить его ногами в спину. Чертанов попытался увернуться, но было поздно — подошвы кроссовок ударили его в плечи и вытолкнули на середину камеры. Чертанов перешагнул черту, разделявшую его с зэками. Равновесие мгновенно было нарушено, и, словно по команде, со всех сторон на него бросились сидельцы. Он почувствовал, как кто-то ухватил его за руки, еще двое повисли на ногах, стараясь опрокинуть на пол.

Очень тяжелый и сильный противник навалился на спину и пытался перекрыть Чертанову кислород, стиснув ему горло. Он споткнулся о коварно подставленную ногу и, не удержавшись, опрокинулся на пол, разбивая лицо о край шконки. Его вдавливали в каменный пол, не давая возможности подняться. Кто-то неведомый и очень грубый срывал с него одежду. Михаил услышал, как зловеще затрещала рубаха, разбрасывая по камере отлетевшие пуговицы. У самого лица он увидел чью-то ногу и вцепился в нее зубами. Раздался истошный вопль, и он почувствовал во рту противный вкус крови. Хватка сзади на мгновение ослабла, он чуток приподнялся, но в следующую секунду натиск, еще более отчаянный, буквально вжал его в пол. И Чертанов с ужасом успел подумать о том, что у него не хватает сил даже вздохнуть.

Горло сдавили чьи-то крепкие пальцы, и майор понял, что уже начинает терять сознание.

— Марш по местам! — неожиданно услышал Чертанов через наплывающее на него беспамятство.

Пальцы с неохотой разжались, а с ног как будто бы спал тяжелый груз. Михаил заполучил возможность двигаться.

Чертанов поднялся. Сначала на корточки, опасаясь, что чей-то страшный удар в спину вновь опрокинет его на пол. Но ничего не произошло. Встал спокойно.

— Так ты, значит, и есть тот самый Бес? — спросил все тот же блатной с выколотыми звездами на плечах.

В глазах трудно скрываемый интерес, даже колоду карт отложил в сторонку.

— А разве есть какой-то еще? — утер рукавом Чертанов разбитую губу.

— Хм… а ты дерзок. Не так ты себя со смотрящим держишь. Мы ведь тебя чуть на «хряще любви» не женили, а ты ерепениться продолжаешь, словно не ты у меня в хате находишься, а я у тебя в ментовке. Поумерил бы пыл, — голос блатного прозвучал осуждающе.

С ролью «аквариумного бати» он справлялся неплохо, и похоже, что она доставляла ему удовольствие.