Крысятник

— Если бы я хотел кого-то грохнуть, то сделал бы это гораздо более искусно, уверяю вас, — возразил Чертанов. — Зачем мне нужно было делать из Сдобина решето и оставлять после себя такое огромное количество улик?

Елизаров тихонько засмеялся, демонстрируя две золотые коронки в глубине рта.

— Вот это меня как раз и убеждает в вашей искренности, майор. Опер с вашим опытом должен был поступить значительно тоньше. — Елизаров поднялся. — Будем считать это маленьким недоразумением. — И, протянув руку, проговорил: — Желаю всего наилучшего.

Рукопожатие Елизарова оказалось несильным, но теплым.

— Спасибо, — растерянно ответил Чертанов.

— Если вы поддерживали со Сдобиным дружеские отношения, то нет ли у вас предположений, кто мог желать его смерти?

Вопрос полковника застал Чертанова у самых дверей.

— Я много думал об этом, но у меня нет ни единой зацепки.

— Да, конечно, — губы полковника скорбно сжались, — о возникших подозрениях вы непременно сообщили бы.

Чертанов молча закрыл за собой дверь. Елизаров усмехнулся. Гордый!

Подняв трубку, он коротко обронил:

— Терентий, давай спускайся ко мне.

Через пару минут дверь неслышно распахнулась, и в кабинет вошел молодой мужчина лет тридцати.

Усаживать вошедшего полковник не стал, так и держал у порога.

— С Чертановым из убойного отдела знаком?

— Не особенно.

— Впрочем, это и не важно, — махнул рукой Елизаров. — Напряги своих ребят, пускай присмотрятся к нему, что-то мне не все нравится в его поведении.

— Думаете, он все-таки замешан в этом убийстве, товарищ полковник?

— Трудно пока говорить об этом, но кое-что в его поведении меня настораживает.

— Нервничал во время допроса?

Полковник улыбнулся:

— Хм… Знаешь, как раз наоборот.

— Понял, товарищ полковник. Когда приступать?

Елизаров подошел к окну и увидел, как двор широкими шагами пересекает майор Чертанов. Уж слишком поспешно покидает он Петровку, не вернуть ли, чтобы потом не жалеть?

— Прямо сейчас и начнешь.