Кровник (пенталогия)

А вторую с собой на базу увезли.

— Ну и как она там, на базе? — подбодрил я рассказчика, внимательно наблюдая за его лицом. — Поди, уже задолбили до смерти, да?

— Нет, нет! Нет! — поспешно возразил Беслан. — Что ты! Живет себе, работает… — и спрятал глаза. Сразу стало ясно, что соврал.

— Твари! — Я скрипнул зубами и пристально посмотрел в глаза пленника, стараясь уловить его блуждающий взгляд. Ну что ж, я расколол тебя без особых потуг. Молодой, ловкий, в меру сообразительный волк, прожил на войне довольно долго.

Опытный боец. Однако наделал в штаны при первом же болевом шоке, нестойкий парниша, совсем нестойкий. Ребята, похлипче телосложением, было дело, выдерживали шутки покруче, когда попадали в плен к «духам». Если довлеющий болевой фактор ты переносишь настолько плохо, что он вытесняет из твоего сознания все посторонние мысли, то не сможешь врать во время пытки. Это все, что мне требовалось на данный момент, — полная уверенность в правдивости показаний подопытного… Так, так. Теперь надо действовать быстро. Если он начнет причитать, я не даю гарантий, что сумею это сделать.

— Ну-ка, ну-ка, — я отвел взгляд от лица пленника. — Так ты, говоришь, сделал кровотечение одной девчонке?

— Это не я, не я! — отчаянно прошипел сквозь пластырь Беслан. — Там у нас Дука есть — у него такая огромная елда! Ну, у этой бабы там хлюпать начало — насовали ей уже, так он, дурак, ну… ну-в жопу ей вдул… Так, наверно, что-то там ей повредил — кровища как хлынет! Ну и…"

"— Спасибо тебе, говнюк, — вполне искренне сказал я волчаре и, ухватив его нож из костра, извинился:

— Прости, но молиться не даю — не в моих правилах, — после чего аккуратно всадил нож под левый сосок молодого кобеля.

Дождавшись прекращения конвульсий, я натолкал Беслану в штаны камней, затащил труп на середину лужи и, быстро уничтожив следы кострища, направился к месту стоянки нашей машины.

Итак, задел имел место: на огромной территории, среди сотен тысяч людей я в почти безвыходной ситуации отыскал вполне реальный след своей пропавшей жены и получил какую-то надежду на то, что она жива — пусть ничтожно малую, тем не менее…

При этом я впервые в жизни убил связанного безоружного врага и даже не почувствовал каких-либо угрызений совести — будто манекен пропорол на тренировке.