Кровная месть

Нохчала[5] велит им пить кровь тейпа Аслановых, а ты норовишь подсунуть аюбовскую. Шамиль нам нужен на земле еще лет двадцать (отлично работает, сволочь). А ты задумал сгубить нашего протеже… Вах-вах, нехорошо! Придется напоить лошадок из твоих артерий!.. Эй вы, педики быстроходные! Разрешаю ослабить петли и загрызть христианина! – закончив нести всю эту бредятину, взревело исчадие ада.

– Господи Иисусе Христе Сыне Божий, помилуй мя грешного! – опомнившись, прошептал я и истово перекрестился. Ринувшиеся ко мне Лечи с Хамидом наткнулись на невидимую преграду, гулко стукнулись об нее лбами и заплакали гнойными слезами.

– Он исчез… Исчез! – наперебой хрипели они. – Хозяин, куда он подевался?! Крови, крови глоточек!!! Ты же обещал!"

"– Молчать, уроды! – гаркнул демон. – И не сметь мне указывать! Мало ли чего я обещал?! Вы бы и корсаковской крови не получили. Сам бы с удовольствием выпил!.. Впрочем, я отвлекся. Проклятый христианин действительно исчез. Ух, трамтарарам! – нечистый дух многоступенчато, грязно выругался.

 – Ладно, ничего не попишешь. Надо возвращаться обратно в пекло, – слегка успокоившись, изрек он. – Но на дорожку трахну вас по разику! Как обычно… Тяжеловесно спрыгнув с повозки, мохнатый начал пристраиваться сзади к Лечи.

– Отче наш, Иже еси на небеси! – вновь перекрестившись, вслух начал я. С каждым словом молитвы адские «гости» блекли, таяли. Потом вовсе исчезли.

– И не введи нас во искушение, но избави нас от лукавого, – закончил я и… проснулся.

Часы показывали без четверти восемь. Волосы на голове слиплись от пота. За незашторенным окном барабанил мелкий дождь.

«Пригрезится же такая гадость! – отхлебнув холодной воды из графина, подумал я. – Хотя… при моей работе это неудивительно! День за днем возишься в грязи, в крови, в человеческой подлости и пороках. Господи! До чего же я устал!!!»

3

Прошло несколько дней. Судя по донесениям наших информаторов, в чеченской диаспоре начали курсировать упорные слухи об умерщвлении в августе Лечи Рашидова и Хамида Халилова одним из соплеменников, пожелавшим выслужиться перед ФСБ, стать штатным осведомителем и, главное, получить полную «индульгенцию» на совершение уголовных преступлений, не связанных с политикой.

Означенное умерщвление (то ли отрезание голов заживо, то ли повешение) национал-предатель заснял на видеокамеру, а кассету передал некоему майору ФСБ по имени Дмитрий, который с тех пор и покровительствует мерзавцу.