Кровная месть

) Оставалось дождаться подходящего случая. И случай, по счастью, не замедлил представиться! Крохоборов, заново описывавший перенесенные им на дыбе мучения, внезапно замолчал, резво вскочил на ноги, стиснул хилые кулачки и с ненавистью уставился на дверь. Лицо у него налилось кровью, зубы зверски оскалились, в мутных глазах вспыхнули безумные огоньки. Изо рта обильно потекли слюни.

– С-суча-ары р-р-ваные!!! – жутким, изменившимся голосом завыл главный редактор «Молвы». – Пу-зы-ырь!!! Мой кровный пузырь разбили, твари черножопые!!! Не про-щу-у-у!!! Зубами рвать буду до смерти!!! Все ваше подлое племя изведу под ко-о-орень!!!

На лестнице послышались шаги двух человек, и я уловил обрывки разговора на чеченском: —…ая свинья… Снова беснуется… Убить бы вонючего алкаша… Нельзя, хозяин… пока… Ладно, давай как обычно!…"

"Лязгнул отодвигаемый засов.

Дверь распахнулась, пропустив широкую полосу электрического света. В подвал зашли два небритых вооруженных горца и, засучив рукава, целеустремленно направились к Паше. На меня, лежащего у трубы, они не обратили ни малейшего внимания. А напрасно! Когда нохчи принялись ожесточенно месить ногами сумасшедшего, я кошкой прыгнул на них сбоку, с размаху хлестнул кольцом наручников по виску первого и заученным приемом свернул шею второму. Расправа над охранниками заняла не более трех секунд. Аккуратно придержав падающие тела, я удостоверился в отсутствии пульса у обоих, забрал у трупов два «стечкина» с глушителями, боевые ножи и напоследок фляжку с водой, нашедшуюся в кармане у первого. Утолив дикую жажду, терзавшую меня с момента пробуждения, я посмотрел на господина Крохоборова. Тот уже успел отойти от припадка, забился в дальний угол и жалобно, по-щенячьи поскуливал.

– Сиди тихо, шума не поднимай, – негромко сказал я ему. – «Звери» тебя не тронут, обещаю. И скоро мы заберем тебя отсюда. Понятно?!

Паша утвердительно затряс свалявшейся головой. Осторожно выглянув за дверь, я увидел еще одного джигита, сидевшего на ступеньках с автоматом на коленях и с наслаждением сосущего самокрутку.

(Судя по характерному запаху, набитую анашой.)

«Экие вы расхлябанные, безалаберные», – подумал я, занося руку для броска. Ну и подыхайте, на хрен!» – Выскочив из-за укрытия на полосу света, я одновременно с этим метнул нож, целя анашисту в горло. Широкое, остро заточенное лезвие, войдя чуть ниже кадыка, пробило шею насквозь.

– Э-эр-кх, – задушенно выдал он, опрокидываясь на спину.