Кровавый бог

Смотря внимательно на ближайшего монстра, за долю секунды до его подлета скастовал лес железных пик вокруг себя, в надежде, что монстр все же на одну из них нанижется. Нет, все же успел увернуться! Почти вертикально затормозил в воздухе, и взмыл вверх. Плохо!

Следующую ловушку я устроил, используя приманкой вомбата. Реликт по моему приказу вышел погулять, тут же вызвав оживление среди хищников. Я смог убить еще одного, отозвав Реликта в инвентарь за долю секунды до удара подлетевшего монстра, и обрушив на него каменную плиту.

Затем я снова вышел сам. Дождавшись, когда ближайший монстр подлетит поближе, метнул в него сеть с привязанными по краям пустыми бутылями из-под пива, в надежде, что в полете сеть развернется, и окутает монстра. Не развернулась, пролетела мимо твари, и мне пришлось спасаться так быстро, что весь поцарапался о колючки. Возможно, мне удалось бы бросить сеть более метко, если бы я вначале не был вынужден осушить содержимое всех четырех бутылей.

"Немного протрезвев, продолжил строить зловещие планы. Наконец, сообразил, что вместо сети можно соорудить нечто вроде бола. Но для этого мне понадобились еще три пустые бутылки из-под пива. Буквально жертвуя собой, освободил их от содержимого. Боло в итоге соорудил, но, по трезвому размышлению, решил пока не кидать.

Выспался я прекрасно, проснувшись с первыми лучами солнца. Прикинул, что воскрешения Принца надо ждать еще часов шесть. Чтобы не скучать, вышел, дождался, когда ближайший монстр подлетит поближе, и метнул в него, раскрутив, боло. К сожалению, пролетело оно метрах в десяти влево от моей цели, напугав другого монстра, в которого я не целился. Но эта коварная тварь сумела увернуться. Снова шустро юркнул в свое колючее убежище.

Идеи, которые можно было реализовать без помощи Принца, закончились. Чтобы не терять время зря, принялся ткать паутину и делать новые сети. Вещь, которая всегда в хозяйстве пригодится.

Наконец, Принц воскрес, и вылез по моему призыву из инвентаря. Смотрел он на меня холодно, видимо, птицы, убивая его, особенно не церемонились.

— Ну ладно, ладно, не дуйся! — сказал я, и, чтобы загладить свою вину, как следует почесал его.