Кромешник и его светлое чудо

Он тотчас подставил спину, на которую я практически упала.

Обвивая мощную шею ослабевшими руками, почти потеряла сознания.

19 глава Сновидение тьмы

Стрекот кузнечиков. Ветер путался в волосах, игриво дергал подол легкого белого платья. Солнечные поцелуи грели щеки. Синее море раскинулось над головой, зеленое — под ногами.

Мягкая сочная трава плавно клонилась к земле, будто волны бежали, усиливая ассоциации.

Я утопала в изумрудной зелени и россыпи алых цветов по колено.

— Люблю лето, — шепнул Мэтт мне в макушку.

Его ладони лежали на моих голых плечах, губы нежно касались волос, и по телу разливалась нега. Она медленно захватывала территорию за территорией, соблазняя откинуться на широкую, каменную грудь мужчины и закрыть глаза.

— А мне все равно, какое время года за окном.

— Ты постоянно работаешь? — догадался Мэтт и провел кончиками пальцев по моему предплечью. — Создаешь артефакты.

— Очередная задачка интереснее какой-нибудь травы, — призналась я.

— И радуги в степи? — Обхватив за плечи, он мягко развернул меня вправо.

Восточная часть небосвода — темно-синий сапфир — еще хранила отголоски недавней грозы. Дуга из четких полос алого, желтого, зеленого и размытого фиолетового завораживала.

— Красиво, — согласилась я.

И прикрыла глаза от удовольствия, запоминая новые ощущения: коснувшись моей скулы, Мэттхольд медленно очертил ее, спустился к подбородку, слегка задев нижнюю губу.

— Я хочу показать тебе степь Давелии, термальные источники, — шепнул мужчина едва слышно, — повезти в шарлаховые леса и в долины с бездонными озерами.

— Долины, — эхом повторила я. — И долину Адарай?

— И ее, — согласился Мэтт, отводя прядь волос с моего лица. — Ты ведь любишь загадки.

— Адарай — сплошь из загадок, но меня не пустили туда родные, — не удержалась и наябедничала я. — Сестра едва там не погибла, когда ее похитили.

— Правильно, что не пустили, — согласился Мэтт, вызвав бурю возмущения, и добавил: — Девушке там нечего делать одной.

Не категоричный запрет? Тогда ладно. Я вмиг успокоилась.

— Так я не одна бы полетела, в составе экспедиции.

— Одну не пущу, только со мной, — заявил Мэтт твердо и замолчал надолго.

Я тоже молчала, впитывая каждой частичкой тела его нежность невзначай: бездумные, но чуткие прикосновения говорили без слов, как ему важно меня обнимать, как сильно тянет дарить ласку.

— Я проклят, — сообщил он тихо.

— Ты оборотень, — отозвалась я.