Кромешник и его светлое чудо

Как я могла отказаться?

Несколько гребков — и ноги коснулись песчаного дна.

Мой кромешник не утерпел, пошел мне навстречу.

Мы так спешили, что столкнулись.

— Ох...

Мэтт обхватил за талию и притянул к себе.

— Филиппа, — шепнул он, — я все еще не верю.

Он не верит, что мы вместе? Нашли друг друга? Я и сама все еще не верю.

Чтобы убедиться в реальности Мэтта, положила ему ладонь на плечо. Сжала пальцы. Ух!.. Горячее, гладкое и словно стальное. Потрясающие ощущения!

И Мэтт потрясающий. Черты лица кажутся суровыми: массивный, мужественный, с ямочкой с ямочкой, резкие линии рисунка губ, нос ровный, выдающийся.

Моя рука сама скользнула выше. Легла на щеку с отметинами, которые он долго скрывал. Мэтт, чуть повернув голову, поцеловал мою ладонь.

Мимолетный невинный поцелуй, а я губу закусила от неожиданного жара, пронесшегося по позвоночнику.

Наши с Мэттом взгляды встретились.

Нет, я ошиблась, темно-синие у него глаза, сейчас почти черные, как предгрозовое небо.

— Филиппа, — с чувством произнес, будто пробуя на вкус имя, мой кромешник.

— Мэттхольд, — отозвалась я в ответ.

Называть по имени дорогого сердцу человека — особое удовольствие. Оно звучит музыкой.

— Почему ты носил плащ, Мэтт?

Его брови взлетели вверх.

— Из-за ордена? На крыше был Эрик Вебранд, маг разума. Он сумел прочитать тебя в тот момент и сказал, что ты восстановлен в правах воина Тьмы.

Мэттхольд нахмурился — будто в ясный день смоляная туча резко набежала на солнце.

Отстранившись, он осторожно убрал ладони с моей талии и зачем-то взглянул на свою правую руку. Морщинка между бровей стала глубже.

— Мне нельзя быть рядом с тобой, Филиппа. Прости.

Шаг назад — и он исчез. Мой кромешник растворился в вихре из тьмы, как будто его и не было.

Я открыла глаза. В груди бешено колотилось сердце.

Ванная. Я лежу в собственной ванне, в которой почти остыла вода.

Значит, ничего не было? Я не видела только что Мэтта?

Опустила взгляд.

Было. Видела. Наша встреча — реальность, и тому подтверждение — белоснежная лилия среди приунывшей пены.

Значит, ему нельзя быть рядом со мной? Ну, а мне-то никто не запрещал!

Пока мне не грозит опасность, он сам не явится. Сознательно рисковать жизнью не собираюсь, а ждать долго. Выходит, надо нагрянуть в гости самой.