Красный вервольф 4 (СИ)

— Вообще в твоих словах есть резон, Яшка, — задумчиво проговорил я. — Ты меня извини, меня что-то очень уж зацепил этот облом с монастырем. Не подумал, что там так скоро забором все перекроют.

— Толкучий рынок, получается, послезавтра… — начал рассуждать Яшка. — Можно вернуться в лагерь, к своим, а можно сразу в Заовражино, там схоронимся на денек, а послезавтра ранним утречком…

— Тссс! — я встрепенулся и прижал палец к губам.

Яшка замер, оборвав речь на полуслове. Даже дышать перестал.

— Слышишь? — одними губами проговорил я, ткнув пальцем в ту сторону, откуда доносились голоса.

Бормотание было нечетким, почти призрачным, на краю слышимости. Но это явно были человеческие голоса, а не ночные лесные шорохи.

— Иди за мной, след в след, — прошептал я Яшке на ухо и двинулся вперед.

Потянуло дымком. Голоса стали отчетливее. Один раз компания неизвестных впереди даже рассмеялась. Еще через какое-то время стало понятно, что говорят впереди не на немецком. И не на русском.

— Это пшеки что ли? — пробормотал Яшка, когда впереди раздался отчетливый возглас «Курва-мать!»

— Помолчи, — одернул я.

 — Тут оставайся, я поближе подберусь. Посмотрю, что за гуси к нам прилетели.

Яшка смиренно вздохнул и присел рядом с деревом. А я двинулся дальше. Сначала двигался максимально осторожно, но потом осмелел. Болтали впереди довольно громко, не стесняясь. Значит шум шагов они не услышат. Главное, без треска сломанных веток обойтись. Отблесков костра было не видно, но навыку скрытого разведения костра очень быстро и легко можно научиться, это придумали точно не в двадцать первом веке.

И даже не в двадцатом.

Ага, а вот и они, голубчики…

На поляне было человек десять. Точнее сосчитать трудно, среди них всегда кто-то сидел неподвижно, и этих было совсем не видно. Говорили действительно на польском. Языка этого толком не знал, но сталкивался. И понимать, о чем разговор в общих чертах более или менее насобачился.

Главную скрипку играл длинный пшек с наметившимся пузцом, что делало его фигуру похожей на гвоздь на пятом месяце беременности.

Начало его рассказа я не застал, но по контексту сообразил, что речь шла про глупых партизан, у которых этот героический хрен увел добычу прямо из-под носа. Сначала я понимал с пятого на десятое, но довольно быстро привык к польской речи.

—…и представляете, там половина телеги — мешки с крупой, а половина — консервы немецкие. Консервы мы, ясен перец, забрали, а крупу высыпали в лесу, пусть зверье порадуется.