Красный вервольф 4 (СИ)

Проверил пульс. Живой, не насмерть его приложил. — Только каску нашел…

— Какую еще каску? — оторопел Яшка.

— Эх, классики не знаете, — хохотнул я, быстро обшаривая карманы гопстопщика-неудачника. — Румын это какой-то. Или болгарин. Форму нашел, пару фраз выучил, и выпендривался.

— Да? — Яшка рассеянно забрал у меня мятый комок купюр и машинально принялся их расправлять и складывать аккуратной стопочкой. — А я-то от испуга думал, что настоящий. То-то он старался не шуметь. И лицо какое-то…

— Помолчи, Яшка, — шикнул я.

— Ой, прости, дядя Саша, ты же знаешь, что когда я волнуюсь, то болтать начинаю просто без умолку и ничего с собой поделать не… — Яшка закрыл рот ладонью и промычал. — Молчу!"

"Так, и что тебе удалось налутать, мародер залетный? Хм, недурно… Несколько золотых цепочек, массивный крест с камушками, судя по блеску и вычурности — скорее цыганская подделка, чем драгоценность. Часы на цепочке, немецкие. Еще одни часы, женские, изящные такие, со вставками эмали.

Зубы захотелось сразу же выбросить, но я выдал себе воображаемого леща. Это золото, дядя Саша. А золото — это деньги. Которые нашему партизанскому отряду в любом виде пригодятся.

— Дядя Саша! — снова торопливо зашептал Яшка, забыв свое обещание молчать. — А я ведь, кажись, слышал что-то… В гараже рассказывали, что есть какая-то банда, переодетая в немецкую форму.

— Хм, банда, говоришь? — я перевернул сумку и потряс ее, проверяя, нет ли там еще чего. — Тогда есть у меня одна идейка…

Логичнее всего этого типа было бы убить, конечно. Нет человека — нет проблемы, как говорится. Но не хотелось. Вроде бы, мародер, отморозок, пробы ставить негде, а вот поди ж ты… Не фриц. И против них, получается, тоже работает.

Но не отпускать же его теперь, с дружеским похлопыванием по плечу? Тем более, что то, что он делает, это тоже, прямо скажем, такое себе. Грабит-то он моих соотечественников…

— Яшка, помоги-ка его на бок повернуть, — сказал я, разматывая найденную у него в сумке веревку.

— Чего удумал-то, дядя Саша? — спросил Яшка. — Кончить его, и делов…

— Кровожадный ты стал, Яков батькович, — усмехнулся я. — А может я подарочек хочу оставить.