Кречет (СИ)

— А может и вовсе куда подальше, — мстительно произнёс Малой.

— У-у-у, как всё запущено-то, — присаживаясь на лавку, улыбнулся я.

— Ты мне ещё про чувство товарищеского локтя расскажи, — опускаясь рядом, произнёс он.

— Я не воспитатель. А потому скажу другое. Отделение дерётся не за Родину и не за князя, а сражается друг за друга. Все мы здесь по своей причине. Мне нужна нейросеть третьего класса, тебе и вовсе желательно четвёртого. Прохор и Назар, похоже потому что приткнуться больше некуда. Причины у вех свои, и настоящих патриотов по пальцам пересчитать.

— Они тянут меня, потому что время засекается по последнему. А сами постоянно издеваются надо мной.

— Не совсем так, Коля. Ну вот они пинали тебя, раздавали затрещины, измывались загоняя на спортивные снаряды…

— Именно! — перебивая меня, взвился он.

— Ты задницу-то опусти, Коля. Присядь, присядь. Вот и молодец. Скажи-ка мне дружище, а ты сдал нормативы по физподготовке?

— Сдал.

— А благодаря кому? Сам, или тебе всё же помогли? Молчишь? Ну уж прости, как смогли, так и помогли. Но результат есть. А ведь ты был кандидатом на вылет.

— Хочешь сказать, что они…

— Хочу сказать, что ты им малость задолжал, — перебил его я.

— И с чего ты взял, что у меня получится? Вон, Дрон с ними бьётся как рыба об лёд, и ничего-то поделать не может.

Ох уж мне этот Малахов, в перехлёст его в колено. Что с этим парнем не так? Я его просто не узнаю. Пытается помочь всем и каждому, и ни с кем-то у него нет конфликтов.

— Дрон хочет им помочь, но как бы тебе сказать, словно для галочки. Вроде и старается искренне, но без огонька.

— А я, значит, с огоньком буду их подтягивать? Хмыкнул Ляпишев.

— А у тебя к ним свой счёт имеется, Коля. И щадить их чувства ты не станешь.

— А если нет?

— Нам ещё три месяца до получения нейросети и нагрузки будут только возрастать, как физические так и теоритические. Вы либо поможете друг другу, либо по очереди свалите в закат. Как-то так, дружище. Ладно, пошли, оружие и амуниция сами себя в порядок не приведут.

— Малой, — окликнул его ротный сержант-инструктор."

"— Я, господин сержант! — взвился Ляпишев.