Красная роза печали

Еще бы, ведь она же не грабить его собиралась! Судя по времени на часах, пролежал он минут двадцать, так что бомжи не успели его найти и карманы обчистить.

– Извини, бабушка, – обратился он к старухе, – не хотел тебя обидеть.

– Э, да ты и не пьяный, – подозрительно протянула старуха.

На лице у нее было написано недоверие: лежал в луже, а не пьяный; а если по голове дали с целью ограбления, то почему ничего не взяли? И обратно, голова-то цела.

– Тебе что – плохо стало? – спросила старуха.

– Сердце, – соврал Сергей.

– Сердце, – проворчала старуха. – У кого сердце – те бледные да немощные, а ты вон какой здоровенный. Дай сзади куртку почищу.

Куртка оказалась не такой уж грязной, как думалось Сергею.

– Хорошо, что с ночи подморозило, а то вывалялся бы в грязи как свинья, – напутствовала его старуха, и Сергей побрел по переулку.

Тошно и стыдно, а еще обидно. Что он сделал этой девице? И она что – совсем ненормальная, раз позволяет себе такие штучки? Ведь все же он при исполнении… Но, однако, как дальше-то с ней быть… Не вызывать же омоновцев с автоматами, чтобы ее задержать? Смех, да и только.

Не успел Сергей прийти в свой отдел, как его вызвали к заместителю начальника управления подполковнику Гробокопатько. Секретарша подполковника Лизавета шепнула Сергею в приемной:

– Он сегодня в штатском!

Это скверный признак: когда подполковник Гробокопатько приходил на работу в штатском костюме, подчиненных ждали непрерывные разносы и головомойки.

Тяжело вздохнув, Сергей переступил порог кабинета. Подполковник сидел за столом мрачный, угрюмый и злой. Окинув Сергея с ног до головы тяжелым неприязненным взглядом и, видимо, не найдя, к чему придраться, он хмуро ответил на приветствие и начал:

– Ты что же это, капитан, того-этого, самодеятельность разводишь?

– Какую самодеятельность, товарищ подполковник?

– А я тебе, того-этого, разрешал говорить? Ты, капитан, чего это перебиваешь старших по званию? Тебе что, того-этого, погоны носить надоело?

– Никак нет, товарищ подполковник! – отозвался Сергей, лихорадочно соображая, чем он не угодил начальству.