Красная роза печали

Дескать, убийца установлен, ножи, розы – все совпадает…

– Да ведь ножи не те!

– Те, не те – какая разница! Дело закрыто – и все!

– Ну, с Мадам Джакузи понятно – месть. А остальных-то на кой черт ей резать? – недоумевала Надежда.

– Наверное, для конспирации, – усмехнулся Сергей.

– А ты что так спокойно об этом говоришь? – прищурилась Надежда. – И вообще у тебя вид какой-то довольный, торт даже не ешь. Женился, что ли, почему такой сытый?

– Не женился, но тещу заимел, – рассмеялся Сергей. – Теперь хожу к ней чай пить.

– То-то я смотрю, ты поправился, – ревниво заметила Надежда.

– Угу, – довольно согласился Сергей, – такая, я тебе доложу, женщина, что просто клад! Готовит… ну прямо, как ты, – он добавил это, видя, как Надежда насупила брови. – Она свидетелем проходит по этому делу. И зовут почти как тебя – Надежда Петровна.

– А почему ты говоришь – теща? У нее что – дочка есть? – проницательно заметила Надежда.

– Трудно с тобой, – вздохнул Сергей. – Лишнего с тобой не ляпнешь, ты сразу все заметишь.

– Что же ты себя так низко ценишь? Говорят же – дочь выбирай по матери. Какая мать, такая и дочка со временем будет!

– Вряд ли. Она на мать совсем не похожа.

Сергей перехватил неудобный цветочный горшок и локтем нажал звонок квартиры на улице Карпинского.

– Иду, иду! – послышалось за дверью.

Сергей выставил вперед проклятое денежное дерево и ввалился в квартиру.

– Ой ты, господи! – воскликнула не старая еще женщина, мама Тани Королевой. – Спасибо вам, Сереженька! Уж как я жалела, что оно пропадет! А лиану, что вы в прошлый раз принесли, я в поликлинику отдала. У них места много, развесили ее по стенам. А денежное дерево никому не отдадим, у себя оставим, авось деньги в доме заведутся…

И, конечно, она усадила Сергея на кухне пить чай с вкуснейшими плюшками.

– Ешьте, ешьте, мужчину надо хорошо кормить.

«Мне бы такую тещу!» – подумал Сергей.

– Вот так вот, – грустно молвила Надежда Петровна. – Значит, исчезла Анна, и никогда я ее больше не увижу.

– Дело закрыто, – Сергей развел руками и опустил голову, помешивая чай.

– Странная судьба…

– Даже очень! – оживился Сергей.

– А знаете, – Надежда Петровна посмотрела ему в глаза, – я ее, Анну-то, не осуждаю. То есть убивать, конечно, нехорошо, и я не то чтобы не осуждаю, но понять могу.