Красиво разводятся только мосты

Будь Демьян придурком по имени Фауст, что продал душу дьяволу, сам в этот момент сказал бы Мефистофелю: «Остановись мгновенье!».

— Привет! — тихо шепнул Демьян.

Широким жестом бывалого эксгибициониста распахнул пальто, и когда Аврора молча прижалась, обняв его за талию, укрыл, спрятал, закутал, согревая теплом. Откровенно наслаждаясь эффектом, что произвёл на блондина: тот резко сник."

"На что бы ни рассчитывал парень, между ним и Авророй теперь стоял Демьян. И замечательно, если бы ни на что не рассчитывал, и Демьян ошибся, но всё же не зря он перенёс вылет и приехал.

— Ну что? Все в сборе? — Бодрый голос гида не спутать ни с каким другим. — Тогда занимаем места и в путь!

Демьян пропустил Аврору вперёд, но она настояла, чтобы он сел у окна. Он и не возражал.

Их пальцы сплелись, встретившись на подлокотнике.

Большой комфортный микроавтобус мягко тронулся с места.

— Вот, вот это дерево у бывшего гастронома, маньчжурский ясень, посадил Арсеньев, — привстала гид, едва он выехал на одну из центральных улиц.

— Ну надо же, — искренне удивился Демьян. — Я даже знаю, где это.

Аврора улыбнулась и ткнулась лицом в его плечо.

— Я так рада, что ты приехал. Надеюсь, ты не пожалеешь.

— Я не пожалею, — ответил он уверенно, поцеловал её в макушку и глянул на блондина, что сидел от них через проход.

Глава 34

Все хитросплетения жизни Владимира Клавдиевича Арсеньева, писателя, путешественника, этнографа, исследователя Дальнего Востока и военного востоковеда, кроме тех, что были описаны в программке, так и остались для Демьяна тайной — под громкий голос гида, гул двигателя и шорох шин Кораблёв бессовестно уснул, ткнувшись головой в стекло.

И проспал всю дорогу до нанайского села Сикачи-Алян.

Дружба Арсеньева с проводником, охотником, гольдом Дерсу Узала — главным действующим лицом нескольких повестей писателя, роман с Маргаритой Соловьёвой, дочерью друга Арсеньева, наполовину француженкой младше его на двадцать лет и ставшей его второй женой — тоже прошли мимо Демьяна.

Не сказать, чтобы он расстроился или испытывал угрызения совести — всё это, конечно, занятно, но его мало интересовало. Раньше говорили: скажи, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Сейчас: покажи, что у тебя в истории поиска.