Красиво разводятся только мосты

Стискивает холодными пальцами. Их не разжать, не убрать, не ослабить. От этой боли не вздохнуть, не выдохнуть. Ты так и живёшь с ней внутри. И лишь иногда, когда твой малыш вдруг тыкается в щёку горячими губами, крепко обнимает слабыми ручонками или вдруг улыбается во сне, как сейчас, эта боль ненадолго отступает. И тогда, в эти редкие моменты, кажется, что всё преодолимо. Всё-всё-всё.

— Мы справимся, малыш, — нежно погладила она тёплый со сна лоб самого дорогого в её жизни мужчины. Поправила одеяло. Поцеловала.

Осторожно прикрыв дверь, Ирка побежала по коридору к входной двери.

— Да куда ты, Ира? — крикнула мама.

Та подхватила с тумбы ключи от машины.

— За Петькой, мам. Я за Петькой!

Глава 79

— Ну давай же, давай, — Ирка барабанила пальцами по рулю, глядя на красный сигнал светофора.

Светофор словно давал ей время подумать: цифры обратного отсчёта сменялись куда медленнее, чем колотилось её сердце.

«Врёшь, не возьмёшь, — пригрозила она светофору. — В этот раз я всё сделаю правильно».

Ирка улыбнулась пассажиру соседней машины: высунув морду и свесив слюнявый язык, на переднем сиденье джипа сидела большая лохматая собака.

— В этот раз точно правильно, — подмигнула ей Ирка.

В зеркало заднего вида слепило солнце. Ирка слегка повернула держатель, чтобы свет не бил глаза, посмотрелась в зеркало — поправить помаду. И замерла, глядя на свои губы.

«Выходи за меня», — сказал он ей вчера.

Вчера, когда вечером она приехала к Северу на дачу.

Вчера помады на ней не было.

Был его взгляд, застывший на её губах. Острый кадык, прокатившийся по шее, когда он сглотнул. До побелевших костяшек сжавшие рубанок пальцы. Невыносимое напряжение. Бешено бьющаяся на его виске венка. Мучительно связанный в узел низ её живота.

— Фу, Северов, — Ирка смерила его взглядом. — У тебя завтра свадьба, а ты…

— У меня завтра регистрация, — он резко опустил голову и продолжил с остервенением строгать доску.

— Ах, ну да, сейчас же так модно: сначала тихо-мирно расписаться, хоть в исподнем, а потом уже фраки-платья, гости, арки с цветами, накрытые столы.

Она оглянулась.

В этом сарае можно было жить. А в доме — и не скажешь, что всего лишь дача, — справлять юбилеи не на одну сотню взыскательных гостей, не то, что праздновать скромную Петькину свадьбу.