Красиво разводятся только мосты

Всё закончилось, — с силой захлопнула крышку ноутбука, словно поставила точку. — Что бы он ни хотел мне сказать, это уже ничего не изменит. Нам надо жить дальше.

«А мне перестать о нём думать. Всё!» — добавила она мысленно. Посмотрела на часы.

— Жить дальше, — повторила задумчиво и словно её толкнули, подскочила с кровати.

— Куда ты? Куда? — всплеснула руками мама, когда Ирка споткнулась о ковёр.

«Надо жить дальше, — распахнула она дверцы шкафа. — И поторопиться, если не хочу просрать свой, может, единственный и последний шанс».

Сорванные с вешалок платья громоздились на кровати растущей кучей. Ирка приложила к себе очередное, критически осмотрев, бросила на кровать, достала следующее.

«Да какого чёрта! Какая разница в чём я буду», — в итоге решила она и натянула любимое, чёрное маленькое, без рукавов, с глухим вырезом под горло.

Понеслась к зеркалу. Вернулась.

— Застегни, — повернулась к маме спиной. Вздрогнула. — Какие руки у тебя холодные.

Снова к зеркалу. Распустила волосы. Не то. Собрала в хвост.

— Эти часы… — спросила со шпильками в зубах. Получилось «ыти шышы». Кивнула на стену. — Правильно идут? — на ходу заколола последнюю шпильку.

— Вроде да, — пожала плечами мама. — А ты жену-то его видела?

— Видела, — кивнула Ирка.

— И как она тебе?

— Славная девочка. Светленькая, худенькая, тихая. Послушная. Даже беспомощная, в хорошем смысле слова. Из тех, кто «за мужем».

— В общем, полная твоя противоположность, — понимающе кивнула мама.

Ирка секунду подумала и согласилась.

— Да, полная.

Натянув чулки, вывалила на пол обувные коробки:

— А где мои чёрные туфли?

— Так, в чемодане, наверное, — показала мама. — Петя, как вчера занёс, так он и стоит в углу.

— Точно, — ткнула она в маму пальцем. — В чемодане."

"Север встретил их в аэропорту, довёз до дома, занёс чемодан и уехал.

Содержимое чемодана отправилось на кровать поверх отвергнутых платьев.

Ирка выудила из вороха одежды туфлю, вторую.

— Да что случилось-то? — крикнула ей вслед мама.

Ирка затопала каблуками к двери, на ходу поправляя задники.

— Вот оглашенная, — посторонилась мама.

— Уж какую родила, — пошарила та рукой под разворошённой кучей вещей, достала телефон, сунула в клатч. Обняла мать. — Люблю тебя, мам.

Дверь легонько скрипнула, когда она вошла в комнату сына. На цыпочках, стараясь не цокать, подошла к кровати.

Что чувствует мать, когда ей сообщают, что ребёнок неизлечимо болен?

Сердце словно сжимает ледяная рука.