Коварный обольститель

– Знаете, мне весьма хотелось бы, чтобы вы придумали, как нам выпутаться из той дьявольски скверной истории, в которую вы нас втравили! – сообщил ему Том. – Ничего не вышло, Феба: шкипер говорит, он не может повернуть обратно: ветер дует не с того румба, что нужно.

– И что же нам теперь делать, во имя всего святого? – вскричала девушка.

– Примириться с неизбежным. Больше нам ничего не остается, – с горечью ответил он.

Но, как выяснилось, Том ошибался. В следующий миг дверь каюты с грохотом распахнулась и на пороге появился камердинер.

– Сэр… миледи… молодой джентльмен! – сдавленным голосом прохрипел он. – Должен попросить вас… заберите его у меня как можно скорее!

– Мое дитя! – взвизгнула Ианта, садясь на койке. – Он умер?

– Нет-нет, что вы! – сказала Феба, поспешно освобождая камердинера от его ноши.

– Очень сожалею, сэр… ничем не смогу вам помочь… до конца путешествия! – выдохнул камердинер, теперь уже обеими руками вцепившись в дверь.

– Только этого еще не хватало! – воскликнул сэр Ньюджент. – Проклятье, Петт, вы не можете заболеть!

– Сэр, – сказал Петт, – я должен!

С этими словами, произнесенными сдавленным голосом, он в большой спешке покинул каюту, чему изрядно способствовал резкий крен судна, когда «Бетси-Энн» задрала нос и принялась карабкаться на волну.

– Эдмунд! – страдальчески возопила измученная родительница.

"– Перестаньте строить из себя дурочку! – произнесла Феба, у которой окончательно лопнуло терпение. – Неужели вы не видите, что с ним произошло? Бедненький!

Мастер Рейн, не желая сдаваться, оторвал голову от плеча Фебы и очень воспитанно проговорил:

– Я не умер, мама. Просто меня вывернуло наизнанку.

Том, который, глядя на малыша, тут же принялся озираться в поисках тазика, вручил Фебе сей крайне необходимый предмет домашнего обихода и с улыбкой заметил:

– А ты молоток, старина! Ты у нас малый что надо!

Но мужество уже покинуло мастера Рейна.

– Я хочу домой! – со слезами в голосе сказал он. – Мне здесь не нравится!

– Дорогой мой, постарайся, чтобы тебя не стошнило вновь! – взмолилась его мать. – Думай о чем-нибудь другом!

– Я не могу думать ни о чем другом! – всхлипнул Эдмунд, которого опять начали одолевать рвотные позывы.