Коварный обольститель

Завидев Фебу, женщина радостно вскрикнула и, протянув ей руку, сказала:

– Какая приятная неожиданность! У вас важные дела? Поедемте к нам домой! Мама отправилась в Уимблдон с визитом к одной из моих сестер, так что нам никто не помешает и мы сможем спокойно поболтать! – Не дожидаясь согласия Фебы, Ианта коротко кивнула Мукер и заявила, что мисс Марлоу доставят домой в экипаже немного погодя, после чего помогла Фебе подняться в ландо, а мастеру Рейну велела вежливо поздороваться с гостьей.

Мастер Рейн стащил с головы шапочку с помпоном, подставляя легкому ветерку свои золотистые локоны.

Он представлял из себя вылитую копию матери. Цвет лица у него был такой же нежный, глаза – такие же большие и пронзительно-синие, а кудри – шелковистые, как у Ианты. Впрочем, крепкая фигура мальчика и упрямые очертания подбородка и губ не позволяли назвать его внешность девчоночьей. Окинув Фебу равнодушным взглядом, он решил поделиться с ней большим секретом:

– Я ношу рукавички, – доверительно сообщил малец.

– Вот как! Они очень красивые, – с восторгом подхватила Феба.

– Если бы я был дома, – продолжал мастер Рейн, метнув недовольный взгляд на родительницу, – то мне не пришлось бы надевать их.

– Но, Эдмунд…

– Однако, я полагаю, тебе нравится в Лондоне, не так ли? – поинтересовалась у него Феба, дипломатично меняя тему.

– Конечно нравится! – заявила в ответ Ианта. – Только представьте себе! Дедушка пообещал как-нибудь взять его с собой на утреннюю конную прогулку в парк, не правда ли, любовь моя?

– Если я буду хорошо себя вести, – безо всякого оптимизма заявил Эдмунд.

 – Но я не дам снова вырвать себе зуб!

Ианта рассмеялась.

– Эдмунд, ты же знаешь, что мама пообещала тебе: больше ты к мистеру Тилтону не попадешь!

– Когда мы в прошлый раз приезжали в Лондон, ты говорила то же самое, – мальчик был неумолим. – Однако дядя Вестер сказал, что я должен пойти. И я пошел. Но я не люблю, когда мне вырывают зуб, пусть даже потом и разрешают хранить его в маленькой коробочке, чтобы кто-нибудь не выбросил его, – с горечью заявил Эдмунд.

– Нет, их никто не выбрасывает, – вмешалась Феба. – Однако уверена, ты вел себя очень храбро.

– Да, – согласился Эдмунд. – Потому что дядя Вестер сказал, что я очень пожалею, если струшу, а мне не нравится, как дядя Вестер заставляет людей жалеть о своих проступках. Это больно!

– Видите! – негромко проговорила Ианта, вперив в Фебу красноречивый взгляд.

– Кигли тоже называл меня храбрым, когда я упал со своего пони, – признался Эдмунд.