Королевство шипов и роз

— И этот шелест ты называешь пением?

— Она поет во весь голос, — утверждал Тамлин, указывая на ближайшую к нам иву.

По мне, так дерево едва слышно вздыхало на ветру. Желая съязвить, я спросила:

— И о чем тебе поет ива? Может, это куплеты на стишки, которыми вы развлекались в военном лагере?

Тамлин усмехнулся и тоже приподнялся на локте.

— Ты — человек, — вздохнул он. — Твои чувства все еще запечатаны.

— Всего лишь один из многих моих недостатков, — скорчила гримасу я.

Слово «недостатки» уже не задевало меня, как прежде.

Тамлин вытащил травинку из моих волос. Его пальцы коснулись моей щеки, вызвав жар во всем теле.

— Я бы мог раскрыть тебе зрение.

Его пальцы играли с моей косой, наматывали ее хвостик на палец.

— Ты бы увидела, услышала, учуяла окружающий мир.

У меня сбилось дыхание.

— Ты бы попробовала его на вкус, — добавил Тамлин и сел.

Его глаза скользнули по бледнеющей полоске на моей шее.

— Каким образом? — спросила я, задыхаясь от жарких волн.

Теперь Тамлин сидел передо мной на корточках.

— Каждый подарок имеет свою цену.

Я нахмурилась, а Тамлин заулыбался.

— Всего лишь поцелуй.

— Ни в коем случае!

Но моя кровь уже бешено неслась по жилам, кулаки же упирались в шелковистую траву — я еле сдерживалась, чтобы не обнять Тамлина.

— Думаешь, я особо страдаю от своего привычного человеческого восприятия?

— Возможно, и не страдаешь. Но у фэйской знати не принято отдавать, не получив чего-либо взамен.

— Договорились, — выпалила я, удивляясь себе.

Тамлин немного смешался.

— Закрой глаза, — сказал Тамлин.

Я послушалась. Мои пальцы сжимали пучки травы. Над головой щебетали птицы. Все так же вздыхали ветки ивы. Хрустнула трава — это Тамлин встал на колени. Я напряглась. Он поцеловал мне веко, потом второе и отстранился. У меня перехватило дыхание, веки горели от прикосновения его губ.

Пение птиц вдруг превратилось в звуки оркестра, в симфонию птичьих сплетен и беззаботного веселья. Никогда еще я не слышала столько слоев музыки, звучащих одновременно. Мелодии сталкивались, перекликались, сплетались в причудливые звуковые узоры. И на фоне птичьей музыкальной суеты звучала другая мелодия. Я слышала голос печальной, усталой женщины… Это пела ива. Шумно вдохнув, я открыла глаза."

"Мир стал ярче, а его краски — богаче.