Королевство гнева и тумана

Кольцо уже лежало в кармане моих доспехов. Закончив жуткую балладу, Ткачиха раздумывала, какую бы песню ей теперь спеть.

Хорошо, если так.

Прядильное колесо крутилось все медленнее.

Я попятилась к двери. Шаг. Еще шаг.

Каждый оборот древнего колеса был дольше предыдущего.

До двери — всего десять шагов.

Уже пять.

Колесо повернулось в последний раз — так медленно, что я разглядела все его спицы.

Два шага.

Я рванулась к двери. Ткачиха, вытянув белую руку, схватилась за колесо и полностью его остановила.

Дверь захлопнулась перед самым моим носом.

Ручки с внутренней стороны двери не было.

Окно. Добраться до окна.

— Кто это пожаловал в мой дом? — тихо спросила Ткачиха.

Меня обдало страхом. Жгучим, первозданным страхом. Я вспомнила, каково быть человеком — слабым и беспомощным. Вспомнила, каково сражаться за жизнь, за возможность остаться в этом мире и дышать его воздухом.

Я бросилась к ближайшему окну. Закрыто. Ни засовов, ни створок. Стекло оказалось вовсе не стеклом — крепкое и неразбиваемое.

Ткачиха повернулась ко мне.

Волчица или мышь — какая разница? Я ощущала себя загнанным зверем и прикидывала шансы уцелеть.

Меня поразило несоответствие молодого, гибкого тела, прекрасных волос и лица Ткачихи. Оно было землистого цвета, дряблое и морщинистое. Вместо глаз — две черные гниющие ямы. От высохших губ остались лишь полоски, окаймлявшие дыру, полную острых обломков зубов. Казалось, в своей долгой жизни она изглодала столько костей, что это стоило ей потери зубов.

Если я отсюда не выберусь, она обгложет и мои кости.

"Ее нос, когда-то кокетливо вздернутый, а теперь наполовину ввалившийся, повернулся в мою сторону. Ткачиха принюхалась.

— Кто ты? — спросила она.

Ее голос — молодой и звонкий — показался мне еще более странным теперь, когда я увидела лицо.

Выбраться. Я должна отсюда выбраться.

Должен же существовать какой-то выход.

Отчаянный, самоубийственный выход.

Я не хотела умирать.

Я не хотела, чтобы меня съели.

Я не хотела погружаться в сладостную тьму.

Ткачиха встала со стульчика.

Я поняла: время, отпущенное мне, истекло до последней капли.

— Что похоже на все, но отличается от всего? — вслух рассуждала она, изящно шагая в мою сторону.

Я все-таки оставалась волчицей.

Просто меня немного загнали в угол.

На столе, в самой середине комнаты, горела единственная свеча. Я не знала, зачем слепой Ткачихе свеча, но мне она очень пригодилась. Я схватила ее и швырнула туда, где громоздились свертки ткани.