Толмач

В имении. Спал, – фыркнул парень, твердо глядя ему в глаза.

– А ваш казак? – тут же последовал новый вопрос.

– Так же. Здесь. В имении. Спал, – продолжал рубить фразы Егор. – И с этой минуты, господин полковник, все остальные разговоры будут вестись только в присутствии моего адвоката. Как и разговоры с моим денщиком. Извольте явить официальное обвинение, раз смеете задавать нам подобные вопросы.

– Как я уже сказал, будь у меня хоть какие-то факты, мы бы беседовали в моем кабинете. Совсем на других условиях, – рыкнул полковник в ответ.

– Вот и ищите самые факты. А то, как убийцу назвать, так права не имею, а как обвинять беспричинно, так первый, – чуть подрагивающим от злости голосом произнес парень.

Его и вправду взбесила сложившаяся ситуация. Ведь он прямо предлагал жандарму задержать возможных заказчиков и тем самым, если не посадить, то хотя бы напугать их тем фактом, что их планы раскрыты.

– Вы не понимаете, молодой человек, – качнув головой, тяжело вздохнул полковник. – Вы главный, кому было выгодно подобное нападение.

Ведь это именно на вас была объявлена охота. А значит, вы и являетесь первым подозреваемым. В конце концов, вы должны были защитить свою жизнь.

– Я бы ее защитил, если б вы, господин полковник, не вздумали играть в секретность и разводить таинственность, – презрительно усмехнулся Егор. – Но вы решили, что моя жизнь не так важна, как ваш так называемый закон. А ведь я предлагал вам задержать тех людей и тем самым сломать им все планы. Но нет.

Циркуляры и заведенный порядок вам важнее. А что недоросля, который вам же и помогает, убить могут, то не важно. Главное, в бумагах порядок. Хватит. С этой минуты я с вашим ведомством никаких дел иметь не желаю. Раз уж даже жандармы тайну сохранить не умеют. За сим не смею более задерживать, господин полковник, – жестко закончил парень.

– Не все так просто, Егор Матвеевич, – решительно задержал его полковник. – Ваш дядюшка каким-то образом смог вскрыть некий заговор при дворе. И все бы хорошо, но заговор тот вскрылся при помощи бумаг, которые имелись у тех самых погибших лиц.

Что скажете?

«А умеют они тут работать», – хмыкнул про себя Егор, рассматривая жандарма, как какое-то ходячее недоразумение.

– Ничего, – пожал он плечами. – Дядюшка изволит в столице работать, а я тут, в имении под Москвой живу. И откуда у него некие бумаги взялись, не ко мне вопрос. Он, в конце концов, в той каше уже который год варится. Знает, как и что делать.